Орелстрой
Свежий номер №28(1232) 17 августа 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

Магия искусства Ефима Волкова

05.04.2017
Много лет назад я впервые побывал в Орловском музее изобразительных искусств. Там я встретил своего двоюродного брата Николая Полунина, который писал копию с картины «Болото. Утки» Ефима Ефимовича Волкова. Меня, как говорится, зацепило это полотно. Николай работал, а я размышлял: вроде бы ничего особенного, но что-то подспудное в этой картине заставляло задуматься о родине, ее скромных пейзажах средней полосы, ее непростой, а порой трагической судьбе.
 
Первая встреча
Пейзаж, выполненный в особой цветовой гамме, в которой зеленовато-коричневое перетекает в оливковое, завораживал. Может быть, эффект заходящего солнца, дали в серовато-голубых тонах усиливали ощущение первозданности пейзажа на картине? Не знаю. Но я стоял возле Николая молча, сопереживая чувствам и мыслям знаменитого живописца Ефима Волкова, отраженным в этом полотне.
Николай спросил: «Что, задело?», а я не знал, что ответить. «Сейчас мне некогда, – сказал брат. И добавил: – Вот приду к вам в гости, тогда и поговорим».
Надо сказать, Николай был старше меня на 12 лет, много знал и тонко разбирался в живописи. В воскресенье он пришел к нам. Мама была рада гостю. Еще бы – он вырос на ее руках. Мама в 11 лет осталась сиротой и жила у своей старшей сестры, матери Николая.
После душистого чая с вареньем из земляники Николай, как обычно, поиграл на гитаре, а затем поведал такое, о чем я никогда не слышал.
– В любом художественном произведении, будь то картина или скульптура, есть нечто таинственное, присущее только человеку – его создателю, – говорил он. – Давно известно, что иногда в некоторых картинах, будь то веселый пейзаж с цветастой лужайкой и обязательными березками или сонная улочка в пригороде, присутствует нечто, что отрицательно воздействует на зрителя. И наоборот, пейзаж с бушующим морем и мрачными тучами воспринимается как данность окружающего мира. Я думаю, в картинах, скульптурах остается та энергия человека, при которой они создавались.
Картина Ефима Волкова «Болото. Утки», по-моему, просто излучает поток положительной энергии. Тогда я ничего не знал об этом художнике. И именно брат Николай посоветовал мне прочитать о нем в воспоминаниях Якова Даниловича Минченкова. Эта замечательная книга повествует о творчестве некоторых выдающихся художников знаменитого некогда товарищества передвижных художественных выставок. В книге есть статья и о Ефиме Волкове, ярко раскрывающая его творческий путь к вершинам искусства. В ней описаны и его характер, и упорство в работе, чтобы быть наравне со знаменитыми художниками, его сотоварищами.
«Напрямую с природой»
Он всегда работал «напрямую с природой» (его собственное высказывание), боготворя ее, такую прекрасную под скупым северным солнцем. Тысячи этюдов состояния природы, сотни картин (да еще каких!) создали славу Ефиму Волкову в конце XIX-го и в начале XX веков. Картины его раскупались людьми, чувствующими, как и он, щемящую красоту нашей природы.
Ефим Волков был известен не только как живописец, но и как книжный иллюстратор. А начинал он так. После окончания средней школы работал канцелярским чиновником в департаменте окладных сборов в министерстве юстиции. Примечательно, что одновременно с ним в этом департаменте служил и Петр Ильич Чайковский. Ефим Волков вспоминал: «И сам я плохо работал, а тут еще помогать другому пришлось, который совсем ничего не делал, а только свистал» – «Кто же это свистал?» – «Да все тот же Чайковский! Со мною сидел, лентяй, не записывает входящие, а знай себе насвистывает! Ну, при сокращении штатов нас первыми с ним и выгнали».
Через двадцать лет, по рассказам Павла Алексеевича Брюллова, племянника известного художника Карла Брюллова, Волков в его доме встретился с Чайковским. Тот сразу узнал Ефима Ефимовича: «Это вы, Волков?» – «А это ты, Чайковский?» Чайковский повис на тонкой шее пейзажиста Волкова, а тот автору оперы «Онегин» прямо в ухо нескладным голосом запел: «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни…». Растрогались до слез.
Судьба передвижника
Ныне известный художник не сразу добился признания. Уже 22-летний Ефим Волков в 1866 году поступил в рисовальную школу Императорского общества поощрения художеств. Благодаря таланту и прилежанию он в следующем году стал вольнослушателем в Императорской академии художеств. Получив звание неклассного художника за картину «Вид в окрестностях Петербурга», Волков в 1870 году ушел из академии, чтобы непосредственно работать на природе.
В 1871 году он создает картину «Болото осенью», созвучную с его душевным настроением и беспредельной любовью к природе. А вот картина «Болото. Утки» – единственная из работ мастера, хранящаяся в Орловском музее изо и представляющая собой, бесспорно, ценнейший, достойный внимания экспонат, – была им написана в 1873 году. Тематика и образность ее напрямую связаны со словами «природа» и «Русь».
Неизбежно судьба свела его с передвижниками, и в 1879 году на общем собрании художников-передвижников Ефим Волков был избран членом товарищества. В 1895-м Ефим Ефимович стал действительным членом Академии художеств. А в 1899 году ему было присуждено звание академика, хотя при этом он продолжал экспонировать свои картины на передвижных выставках.
Как и в любом обществе, у передвижников случались споры о дальнейшей судьбе живописи, доходящие порой до полного неприятия друг друга. И к Волкову некоторые из художников относились по-разному, упрекая в поспешности и в «нефилигранности» завершения той или иной картины. Но всегда уважали за организаторские способности в открытии выставок. Он же, хотя и спорил с некоторыми, но широта его души поражала.
Минченков вспоминал: «На Евфимия, 1 апреля, в день именин Волков звал (их) к себе и угощал вкусным обедом. К этому дню его знакомый рыбник готовил необыкновенную рыбу такой величины, что приходилось заказывать отдельную посуду для варки. Полагалось и возлияние за обедом: наливки и хорошие вина в размер».
Иллюстратор в Палестине
Популярность Волкова была такова, что в 1888 году Его императорское высочество великий князь Сергей Александрович Романов (брат Александра III) пригласил его поехать с ним в Палестину в качестве художника-иллюстратора. Князь был председателем Императорского православного палестинского общества. В Палестине на Елеонской горе строился храм, и он ехал на освящение.
На пароходе добровольного флота «Кострома» Волков в числе многочисленных спутников князя отплыл в Палестину. Предстоял долгий путь по пустыне. Волков вспоминал, что путешествие было обставлено с большой роскошью. Через несколько километров пути путешественников уже ждал большой шатер. А в нем – ковры, диваны, кресла, завтраки, обеды, лед и море шампанского, которое всегда имелось до окончания путешествия.
После такого обилия и впечатлений Волков пришел в себя только в вагоне поезда, который вез его в столицу. И когда он увидел у себя на родине, по которой сильно заскучал, болотища, березу, плохо одетого мужика, то чуть не расплакался.
Великий труженик живописи
Художник при случае любил и пошутить. На общих парадных обедах он выворачивал шубу наизнанку, подпоясывался и плясал, высоко выбрасывая длинные ноги. «Что за танец у Волкова… – вспоминал Минченков. – Никто не понимал, но смотреть без смеха было невозможно. И привыкшие к нему передвижники хватались за бока, а новички-экспоненты валились от смеха».
Вот еще кусочек воспоминаний Минченкова: «В таком виде Волков выступал однажды и на академическом балу. В числе приглашенных артистов там танцевала балерина Петипа. И только что кончила она классический танец, как на эстраде появилась необычная фигура Волкова. Гомерический хохот. Находчивая артистка начала какой-то необычный танец, а пианист – к нему импровизировать. Волков распростер руки и, как на ходулях, высоко поднимая колени, выделывал необыкновенные па с потешными гримасами сатира. Под гром рукоплесканий Петипа целует Волкова: «Это безумно, это по-русски, это дико, это гениально».
Ефим Волков, истинно русский «до корней волос», великий труженик живописи, умел при случае показать русскую удаль даже в шутке. И рука об руку с его русскостью шла беззаветная любовь к природе, тончайшее ощущение ее.
В одном из произведений Михаил Михайлович Пришвин писал: «Я нашел для себя любимое дело: искать и открывать в природе прекрасные стороны души человека. Так я и понимаю природу как зеркало души человека: и зверю, и птице, и траве, и облаку только человек дает свой образ и смысл». Эти слова применимы и по отношению к замечательному живописцу Ефиму Волкову.
Когда я бываю в музее изобразительных искусств, то всегда долго стою у картины «Болото. Утки», и воспоминания волной накатывают на меня. Я вновь возвращаюсь в памяти в тот ясный летний день, когда стоял возле брата Николая и смотрел, как тот, мастерски владея кистью, пишет копию.
 Владимир Константинов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям