Орелстрой
Свежий номер №44(1245) 06 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

Кораблик негасимый Иосифа Бродского

03.06.2015

Так же как биологический ритм есть форма движения живой материи, так и ритм, пульсирующий внутри стихотворения, расширяющий его маленькую вселенную во времени и пространстве, превращает поэзию в одну из наиболее совершенных форм жизни языка. Как нет ни одной клетки в организме, которая не подчинялась бы закону ритма, так нет языка, который не мог бы выкристаллизоваться до возвышенного, творческого состояния, способного обогащать и усложнять личность своего носителя.

В каждую эпоху чудесным образом являлось несколько человек: писателей, поэтов, философов, выступавших медиаторами этой созидательной силы языка, вошедших в круг мыслей и контекст жизни миллионов соотечественников. В XX веке одним из них был гениальный русский поэт, эссеист, драматург и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года Иосиф Александрович Бродский, 75-летие которого мы отмечаем в нынешнем году.

Причастный тайнам

24 мая 1940 года родился тот, кто на излете «века демона Кали», «века-волкодава» воскликнет на весь мир, что красота, понимаемая как литература и искусство, по-прежнему единственное спасение для нашей цивилизации. Полагая человека существом прежде всего эстетическим (поскольку в каждом из нас с рождения заложено чувство прекрасного), он считал, что «эстетика – мать этики». Поэт утверждал, что, читая качественную литературу, приобщаясь к высокому искусству, индивидуум вырастает в индивидуальность с чувством собственного достоинства, с активной жизненной позицией, с умением самостоятельно делать выбор, с желанием творить, а не подавлять и уничтожать. Беспредельная же пошлость и вульгарность души и ума, не взявших на себя труд «дойти до самой сути» в попытке овладения этими знаниями, порождают тоталитарные государственные системы и диктатуру.

Осознавая себя не субъектом, а орудием языка, посвятив все интеллектуальные и душевные силы изящной словесности, Иосиф Бродский стремился привить читателю поэтическое мироощущение, так как именно оно, по его мнению, превращает «сапиенса» в человека, личность.

Нет пророка в своем отечестве

Такая гражданская и профессиональная позиция сформировалась не в тиши кабинетов, а, как это обычно бывало с российскими литераторами, в процессе личного знакомства с «сумой да тюрьмой» и прочими не идиллическими реалиями, скрывавшимися за державным фасадом Третьего Рима.

4 июня 1972 года страна навсегда выдворила за свои пределы человека, имя которого впоследствии было вписано золотыми буквами в ее историю. Живя в СССР, Бродский смог опубликовать лишь четыре стихотворения в сборнике «День поэзии», несколько детских стихов и переводов, зато его успели трижды посадить в тюрьму, дважды в психушку, допросить в КГБ, а в 1963-м приговорить к ссылке с обязательным привлечением к труду по указу «Об ответственности за тунеядство». Самый гуманный суд в мире тогда не счел общественно полезной литературную деятельность молодого поэта, не заинтересовался он и его трудовой биографией: в 15 лет бросив школу, Бродский поступил на завод учеником фрезеровщика, затем работал помощником прозектора в морге при областной больнице, истопником в котельной, матросом на маяке, с 1957-го по 1961-й был рабочим в геологических экспедициях. В чудовищных условиях, под конвоем Бродского этапировали в Коношский район Архангельской области, в деревню Норенская.

Впрочем, даже ссылку этот волевой, смелый (при приближении опасности всегда краснел, а не бледнел) человек сумел прожить так, что она оказалась важнейшим этапом его личностного и литературного развития, став, по словам самого Иосифа Александровича, одним из самых счастливых периодов жизни.

Северный пейзаж, незлобивый, кротко тянущий свою неизменно тяжелую лямку народ тронули сердце поэта. Кроме того, у него теперь были своя собственная комната и письменный стол – немыслимая ранее для молодого человека роскошь, до той поры теснившегося с родителями в «полутора комнатах» ленинградской коммуналки, а также вдоволь времени для самообразования и стихотворных опытов.

Отчуждение обратить в стиль, одиночество – в свободу!

В ссылке он обрел свой знаменитый дольник, освоил развернутую английскую метафору, нашел подчеркнуто нейтральную интонацию – в дальнейшем его своеобразный фирменный знак. Отличительной чертой строфики становится обилие анжамбеманов, в синтаксисе – искуснейшее использование сложносочиненных и подчиненных предложений.

Постепенно Бродскому удается выработать собственный стиль, в котором сложные, логически выверенные интеллектуальные построения, где буквально все подробно стенографирует неистовую топографию движения его мысли, сочетаются с предельно страстной, напряженной образностью. Отвергнув привычные стилистические нормы, поэт использует канцеляризмы, диалектизмы, архаизмы, неологизмы и даже вульгаризмы.

Бродский реформировал русский поэтический язык, однако его вклад в мировую литературу также велик. Он пришелся по вкусу мировому сообществу потому, что в своем творчестве стремился предельно полно осмыслить проблематику XX века, а также максимально расширил оптику поэта до философии времени и пространства, до «проклятых вопросов» мироздания.

Хранитель культурной традиции

Оказавшись в эмиграции, Иосиф Бродский, обладавший не только выдающимся литературным дарованием, но и интеллектуальными способностями значительно выше среднего, быстро стал частью западного истеблишмента, вошел в элиту американской культуры. Он прекрасно овладел языком, знал американскую поэзию лучше поэтов-американцев, да и вообще был контактным, расположенным к общению человеком. Преподавал в различных университетах.

И все же для литературоведения и просто читателя сам факт телоприсутствия автора на той или иной территории не столь важен. Важен масштаб личности и результат ее работы.

Действительно, Тургенев, Тютчев около двадцати лет жили и писали преимущественно за границей. «Мертвые души», эту «энциклопедию русского национального характера», Гоголь создал в Риме. Бунин, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе, которого Бродский высоко ценил как прозаика, вынужденно жил в эмиграции. Тем не менее, все они составили славу русской литературы.

Иосиф Бродский, воспринимая себя «последним поэтом XX века» и хранителем культурной традиции, во многом их преемник.

«Плывет в тоске необъяснимой…»

Пожалуй, ошибкой будет утверждать, что поэт ностальгировал по России. По Петербургу (как он всегда называл родной город) – да, по России – нет. Но что до последней минуты оставалось его сильнейшей болью, что наверняка стало одним из ведущих факторов-катализаторов его болезни (четырех инфарктов, двух операций на сердце) это чудовищная ситуация с родителями.

Покидая СССР, Бродский намеревался сделать им вызов, чтобы те в ближайшее время смогли к нему переехать. Не тут-то было. Долгие годы поэт пытался добиться разрешения на их выезд. Советское правительство не только не дало этого разрешения, оно не позволило родителям проведать сына перед операцией и, наконец, не дало возможности Бродскому присутствовать на их похоронах. «Мое сердце похоронено в России», – тосковал поэт…

Меня всегда удивляет недоуменный вопрос, которым задаются многие: почему, дескать, Бродский так никогда и не вернулся на родину? Мне же всякий раз хочется ответить им вопросом на вопрос: а вы бы, хлебнув от возлюбленного отечества столько, сколько пришлось это сделать Иосифу Бродскому, захотели вернуться?

Инга Радова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям