Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Вековая история

Каменские и Болотовы в воспоминаниях Толстого

06.09.2013

 О фельдмаршале Михаиле Федотовиче Каменском и его сыновьях-генералах Сергее и Николае издано много литературы. О жене фельдмаршала, матери троих его детей, графине Анне Павловне, известно гораздо меньше. Пожалуй, только в книге известного бытописателя Михаила Пыляева «Старая Москва. История былой жизни первопрестольной столицы» есть некоторые живые подробности, посвященные этой удивительной женщине. Однако к образу жизни семейства Каменских обращался не только упомянутый мною М. Пыляев.  В «Моих воспоминаниях»  писателя (и тоже графа) Михаила Толстого (о нем и его произведениях мы рассказали в номере «Орловского Вестника» от 17 июля в материале «Орловский писатель Толстой». Прим – А.П.)  есть  очень любопытная глава, посвященная родственникам автора. Среди них значились и Каменские. А теперь слово самому Михаилу Толстому.

 
Статс-дама 
«В шестилетнем возрасте я видал иногда в доме моей бабушки, графини Александры Николаевны, родственницу ее, графиню Анну Павловну Каменскую. В какой степени они были родня, я не знаю; но обе были из рода князей Щербатовых и звали друг друга кузинами. Графиня Каменская была тогда уже вдовою известного в свое время полководца, генерал-фельдмаршала, графа Михаила Федотовича, убитого в деревне дворовыми людьми, с которыми он очень жестоко обращался. Вообще, старик, как говорят, был очень зол и позволял себе всякое самоуправство с кем бы то ни было.
Деда моего (графа, бригадира Степана Федоровича Толстого, кстати, умершего с Каменским в один год. – Прим. А.П.), служившего некогда под его руководством, он очень любил, и когда дедушка на пути из Москвы в деревню проезжал через село Куракино, принадлежавшее Каменскому (тут автор воспоминаний делает ошибку, Каменскому принадлежало село Сабурово. – Прим. А.П.), старый фельдмаршал  требовал, чтобы вся семья Толстых на многих экипажах, со множеством собственных лошадей и прислуги непременно заезжала к нему; в случае же отказа приказывал насильно отпрягать лошадей и брал всех в плен на несколько дней. Об этом я часто слышал в детстве.
Когда я видал графиню, она уже лишилась своего знаменитого сына, графа Николая Михайловича, главнокомандующего в Финляндии и потом в Турции, где он и скончался. Император Александр I посетил вскоре после кончины его огорченную мать, чтобы изъявит сожаление о потере сына. Графиня вздумала сказать ему: «У нас, Государь, остался брат его». При этих словах Государь встал и, не простясь, ушел. Говорили при мне, что старшего сына графини, Сергея Михайловича, император терпеть не мог, не знаю за что».
 
Выговор губернатору и государев гнев 
«В 1812 году графиня уехала от французов в Кострому, где был тогда губернатором Пасынков, впоследствии умерший под судом  за взятки. В один праздничный день в соборе графиня стояла на том месте, где обыкновенно стояла губернаторша, а последняя стала настоятельно требовать своего места. Тогда графиня, раскрывши шаль, показала ей портрет двух императриц, который она носила по званию статс-дамы, и спокойно сказала: «Не беспокойте меня, а мужа Вашего спросите, как смел он не явиться ко мне». В тот же день Пасынков явился к графине и получил бесцеремонный выговор. После отставки и смерти его имение было взято в опеку за жестокое обращение с крестьянами.
После 1812 года графиня переселилась в Орел к любимому старшему сыну, который, вышедши в отставку, завел там театр и разные публичные увеселения, от которых совершенно разорился; впрочем, иногда живала она по нескольку месяцев в Москве, в доме своем, напротив Петровского монастыря. В 1826 году, незадолго до коронации императора Николая I, графиня Анна Павловна подверглась гневу Государя: управитель ее излишней строгостью взбунтовал крестьян, за что графине запрещен был приезд ко двору. Это так сразило старуху, что она скоро умерла».
 
Чиновник-изобретатель 
И еще один отрывок из «Моих воспоминаний» графа Михаила Толстого я предлагаю вниманию читателей. Посвящен он известнейшему в России в XVIII  и XIX  веках семейству Болотовых. Андрей Тимофеевич был первым русским агрономом, просветителем, изобретателем, переводчиком, разносторонним ученым, писателем, создателем первого детского театра в России, журналистом, мастером паркового искусства и хорошим художником, оставившим после своей долгой жизни большое количество живописных полотен.
Сын Андрея Тимофеевича, Павел Андреевич Болотов, недолгое время посвятивший  армии, перешел потом на гражданскую службу, в Тульскую палату уголовного суда, где  «подписывал жестокия решения судеб нещастных убийц и преступников», был  чиновником в Петербурге. 
Кроме чиновной службы, он искал себя на разных поприщах. От родителя-энциклопедиста Павел, к примеру,  заразился склонностью к изобретательству и живописи: ему  принадлежит известный портрет отца и ряд рисунков, иллюстрирующих «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков».
Известно, что П.А. Болотов учил искусству рисунка будущего выдающегося русского поэта Василия  Жуковского. Повзрослев, Василий Андреевич вспоминал, что «самое памятное и любезное для меня есть лицо Болотова… Он был мне самый привлекательный человек и сильно на меня действовал своею многосторонностью».
 
Масон из провинции 
Уйдя в отставку и  женившись в середине 90-х годов XVIII века на орловской помещице Марии Федоровне Ошаниной, Павел Болотов  поселился в ее кромском поместье, сельце  с неблагозвучным названием Гнилое Болото (тогда – Кромского уезда, сейчас – Сосковского района. –  Прим. А.П.).  Вот как раз об этом последнем  периоде жизни уже орловского помещика Павла Андреевича Болотова и пишет в воспоминаниях Михаил Толстой, оказавшийся  его соседом  по имению.
«Из числа масонов, живших в провинции, я ближе всех знал Павла Андреевича Болотова. Сын известного писателя прошедшего столетия, автора любопытных «Записок» и 40 томов «Экономического магазина», Андрея Тимофеевича Болотова, П.А. жил постоянно в деревне своей Кромского уезда, почти рядом с селом Сосковым (современный райцентр Орловской области. –  Прим. А.П.), в котором четвертая часть досталась отцу моему после его матери и по доброму расположению к нам, заведовал этим небольшим нашим имением.
Там был я у него однажды и видел ту электрическую машину, с разными применениями для лечения больных, которую отец его, скончавшийся почти столетним старцем, устроил своими руками. Об этом старце один из потомков его выражался так:
 
В детстве, я помню, наш садик старинный
Дедушка сам разводил;
С палкой, с аршином, с веревкою длинной
Он вокруг дома ходил...
 
Был головою – и в доме, и в поле
Все хлопотал и бродил;
Век не знавал он ни скуки, ни боли,
Вечно смеялся, шутил
«Ну, говорит он мне, маленький внучек,
Деду теперь помогай,
Ты не жалей своих беленьких ручек,
Ямки со мною копай.
 
В Москву Болотов приезжал иногда по делам. Я любил и уважал этого почтенного человека, необыкновенно доброго, радушного, услужливого, искренне-благочестивого и деятельного... Последние годы своей жизни, ослабев от старости, Павел Андреевич уже не выезжал из деревни, и я не видал его, а потому не могу припомнить время его кончины».
Подводя итоги, читатель, думаю, что процитированные отрывки из «Моих воспоминаний» Михаила Толстого, благодаря мастерству автора,  позволили нам высветить из тьмы времени уже основательно стертые образы некоторых  исторических личностей, тесно связанных с Орловщиной.
О сыне  же Павла Андреевича Болотова, уроженце Орловщины, генерал-майоре и профессоре Военной академии Алексее Павловиче Болотове, наш рассказ в следующих номерах. 
Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям