Орелстрой
Свежий номер №9(1109) 22 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Герои нашего времени

Каким я запомнила Константина Симонова

03.12.2015

Симонова я полюбила со школьных лет, с войны, когда начала выступать в госпиталях перед ранеными с чтением стихов этого замечательного поэта.

Три счастливые встречи

Впервые я увидела Константина Симонова в 1949 году, будучи студенткой первого курса филологического факультета Белорусского государственного университета. Он был тогда на гребне славы. Помню, как встречали его студенты. Поистине яблоку негде было упасть – так заполнен был зал. Запомнился такой шутливый диалог: «Константин Михайлович, а вы знаете иностранные языки?», минутная заминка и ответ: «Да, в такой степени, что, находясь за границей и имея деньги в кармане, я никогда не остаюсь голодным».

Хорошо помню внешний вид Симонова тогда, в 1949 году: светло-серый костюм, бледно-сиреневая рубашка, бордового цвета галстук. Все это выглядело необычно на фоне темных костюмов и военных гимнастерок наших преподавателей и студентов. Симонов держался очень раскованно, совсем не официально. Студенты буквально были в восторге. Обращали на себя внимание с проседью вьющиеся волосы и буквально искрящееся глаза Константина Михайловича. Все было очень красиво и как-то необычно.

Второй раз я видела Константина Симонова уже в Орле в первой половине 70-х годов. По-моему, это было в декабре 1975 года на областной партийной конференции, где Симонова избирали делегатом от Орловской области на съезд партии. Зал встретил Константина Михайловича очень хорошо. Он по-прежнему был красив, но держался официально, как было принято на подобных заседаниях. Это был уже не тот Симонов, каким я его видела в первый раз. Наверное, так и должно быть, ведь прошло более 20 лет...

В третий раз, это было в августе 1978 года, я уже не просто видела К.М. Симонова, но весьма продолжительное время общалась с ним. В этот свой приезд в Орел он был вместе с женой Ларисой Алексеевной, дочерью именитого уроженца Орловской области, Героя Советского Союза, генерала Армии А.С. Жадова, и дочкой – кажется, ее звали Саша. Естественно, они были гостями наших музеев.

Мне запомнилось, как Симонов внимательно рассматривал экспозицию тургеневского музея, какой большой интерес проявлял к музею Лескова, задавал вопросы, говорил о творчестве писателя, давал высокую оценку увиденному. Еще в свой предыдущий приезд в Орел в декабре 1975 года Симонов писал в книге отзывов о музее Лескова: «С большой радостью и глубоким удовлетворением ходил по этим комнатам, воскрешающим удивительный облик Лескова. Испытываю чувство большой благодарности к людям, которые вложили столько любви и труда в создание этого прекрасного литературного музея».

Вспоминая Спасское

Надо сказать, что Симонов весьма действенно поддерживал наши хлопоты по созданию в Орле памятника Н.С. Лескову. Очень заинтересованно вела себя в музее Лескова и жена Константина Михайловича Лариса Алексеевна, искусствовед по образованию, член Союза художников СССР. Кстати говоря, у меня сохранилась ее визитная карточка, фамилию она сохранила отцовскую – Жадова.

Как специалист Лариса Алексеевна сделала немало интересных замечаний по вопросу оформления нашей экспозиции. Внешне выглядела очень скромно и держалась как коллега с коллегами, это было несколько необычно и не похоже на других писательских жен, с которыми доводилось встречаться. Очень приятное впечатление производила и дочь Симонова. Видя, как она «впитывает» все услышанное и увиденное, я решила спросить ее: «А ты в каком классе?» – «Ну что вы, – ответила она, – я уже на четвертом курсе истфака МГУ». Да, внешний вид иногда бывает обманчив…

Очень запомнилась мне тогда, летом 1978 года, поездка с К.М. Симоновым в Спасское-Лутовиново. Всю дорогу я пыталась уговорить его взять над нами шефство, особенно в плане придания нашим литературным праздникам в Спасском статуса союзных, как в пушкинском Михайловском. Константин Михайлович внимательно слушал меня, кивая в знак согласия, но в то же время я почувствовала и  некоторую отстраненность от моих просьб: хотя его глаза по-прежнему горели, видно было, что он устал. Немного помолчав, Симонов сказал: «Давайте договоримся с вами так: в ближайшее время я поеду в Париж, а когда вернусь, тогда и продолжим наш разговор». Но продолжения не случилось, вскоре, в 1979 году, Симонов умер.

Недавно в тургеневском ежегоднике были опубликованы (посмертно) «Воспоминания о Спасском» нашего старейшего музееведа Бориса Викторовича Богданова. Позволю себе привести строки, посвященные К. Симонову: «Симонов был в Спасском дважды. Первый раз он внимательно осматривал музей, сравнивал Спасское с Ясной Поляной, говорил, что для него романы Тургенева – это прошлое, а вот «Записки охотника» до сих пор недоступны – как мог так написать? Второй раз Симонов был в Спасском уже смертельно больной. Ему захотелось побродить по парку. На прощание он сорвал на леваде цветок татарника и увез с собой».

Портрет Бунина

К.М. Симонов с пиететом относился не только к Тургеневу или Лескову, но и к другим нашим именитым писателям. Вспоминая о К. Симонове, нельзя обойти молчанием его записи о И.А. Бунине. Созданы они были в 1961–1973 годах. Автор подчеркивал: «... эти записи я, к сожалению, сделал лишь много лет спустя после встречи с Иваном Алексеевичем Буниным. Мне кажется, что я не забыл ничего существенного, запомнил не только что он говорил, но и как он говорил».

К. Симонов сохранил для нас такой словесный портрет И.А. Бунина: «Внешне Бунин был еще крепкий, худощавый, совершенно седой, чуть-чуть чопорно одетый старик. Гордая посадка головы, седина, суховатость, подтянутость, жесткость и острота движений, с некоторой даже подчеркнутостью всего этого. Он был как-то сдержанно приветлив. И очень сдержан, и очень приветлив в одно и то же время… Как выглядел Бунин летом 1946 года? Мне трудно сейчас вспомнить, как он бывал одет, но на нем все хорошо сидело и выглядело хорошим… Что он говорил о литературе? О нашей и французской? Я мало что запомнил из этого, пожалуй, даже осталось ощущение, что он вообще не склонен был говорить о литературе. Больше говорил о России, о Франции, о войне, о политике, о немцах».

Симоновская статья, безусловно, для нас, орловцев, очень интересна, хотя подчас отнюдь не совпадает с современными высказываниями об И.А. Бунине. Это и естественно. Но обязательно следует привести следующие строки К.М. Симонова: «Я относился к Бунину как к очень хорошему писателю и как к человеку, занявшему во время войны достойную патриотическую позицию. Я уважал его за это, и это уважение зачеркивало для меня некоторые неприемлемые страницы в его прошлом».

У меня хранятся два автографа К.М. Симонова. Одна книжечка – «Лирика» – издания 1956 года, уже очень и очень «зачитанная» всеми моими домочадцами, в том числе и детьми. Когда я со смущением подала ее Константину Михайловичу, он с улыбкой сказал: «Вижу, что ее много и долго читали». А затем написал: «Нине Максимовне от автора этой книжки. Ваш К. Симонов. 15.VIII/78». Поскольку я имела при себе еще и «Поэмы», изданные в 1975 году (это издание отнюдь не было так «зачитано», как первая книга), я рискнула попросить теперь автограф для моих детей. Симонов на мгновение задумался, а потом сказал: «Детей ваших я не знаю, поэтому давайте подпишу вам: «Милой Нине Максимовне на добрую память от автора Константина Симонова. 15.VIII.78».

Прошло уже почти 30 лет, но время поистине не властно над этими воспоминаниями.

Нина Кирилловская

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям