Орелстрой
Свежий номер №44(1245) 06 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Преданья старины

Как в селе Критово писатель с декабристом встретился

31.10.2013

 Чем дольше я изучаю историю некоторых орловских сел и деревень, тем больше убеждаюсь, как она богата событиями и людьми. Взять хотя бы почти исчезнувшее к настоящему времени покровское село Критово. О нем я уже дважды писал в «Орловском Вестнике» («Судьба-злодейка генерала Бороздина» – 8 февраля 2012 года и «Лилиенфельды: немецкие бароны на Орловской земле» – 29 февраля 2012 года). А совсем недавно мне удалось обнаружить материалы, из которых я узнал, что еще две замечательных личности оставили свой след в истории Критово.

Из рода Бороздиных

Адвокат, прозаик, мемуарист, издатель Корнилий Александрович Бороздин, родившийся 9 марта 1828 года в Псковской губернии, приходился племянником герою Отечественной войны 1812 года генералу Николаю Михайловичу Бороздину. После окончания гимназии он поступил на юридический факультет Московского университета и получил там звание действительного студента в 1849 году. Скоро, по окончании университетского курса, Корнилий занял место воспитателя в семье владетельного князя Мингрельского, а затем поступил на службу при наместнике Кавказа. Был чиновником особых поручений при ярославском и симбирском губернаторах.

Спустя четырнадцать лет Бороздин вышел в отставку, переехал в Москву и занялся адвокатурой, а с 1870 года поселился в Петербурге и до дня смерти занимался литературной деятельностью: печатался (в основном, на исторические темы) в «Московских ведомостях», «Ниве», «Новом времени», «Историческом» и «Русском Вестниках». С начала 90-х годов XIX века Бороздин начал выпускать издание под заглавием «Российский царственный Дом Романовых» в виде художественного альбома с портретами всех императоров и хорошо составленным текстом.

Умер Корнилий Александрович 1 ноября 1896 года в Петербурге, похоронили его в Александро-Невской лавре. Для нас, орловцев, интересно, прежде всего, то, что Бороздин назвал «Из моих воспоминаний» («Исторический вестник». 1889. №6.) Отрывки из этих мемуаров, перемежая изредка своими вставками, я и предлагаю читателям.

О пользе хождения в гости...

«Годы моего студенчества прошли в Москве, в семье внучатой моей сестры Е.Н. Козаковой. По годам своим она годилась мне в матери, да и на самом деле любила меня, как родная мать; она и ее муж, бездетные, видели во мне свое детище и спешили предупредить не только мои желания, но и прихоти. 

…В начале пятидесятых годов Елизавета Николаевна овдовела и вскоре навсегда переселилась в орловскую свою деревню, село Критово, Малоархангельского уезда»…

Осенью 1852 года Корнилий Александрович приехал к ней в Критово в гости. Вот там-то и случилась его встреча с новым знакомым.

«И вот в один из… вечеров послышался вдруг колокольчик, стал приближаться к дому, и через несколько минут после того как он смолк у подъезда, дворецкий доложил о приезде барона Черкасова. Хозяйка приказала просить и обратилась ко мне: «А ты ведь с ним еще не знаком, вот и прекрасно, тебе будет сюрприз… очень интересный».

…И не успела она докончить своей речи, как в комнату влетел шарообразный, маленький человечек лет пятидесяти, отмеченный широкой лысиной. Поцеловать руку у хозяйки, сказать ей несколько приветствий на прекрасном французском языке, со всеми нами перезнакомиться, пожать нам руки и затем усесться в кресле – все это было делом одной-двух минут. Я сидел на диване, против него, и потому мог прекрасно его видеть и изучать; мне известно было, что он декабрист, в прошлом году получивший полное помилование (22.02.1851 года. – Прим. А.П.) и вернувшийся в свое имение; такой человек не мог не интересовать меня, и я, прежде всего, разглядел его маленькие, черные глаза, блестящие, быстрые и вдумчивые; такие глаза я видел в годы юности своей у Лермонтова, которого тоже знал лично».

Судьба декабриста

В беседе с автором декабрист сказал: «Нас было двое: я и брат Петр Иванович. Он состоял адъютантом при отце нашей настоящей хозяйки и Вашем дяде Николае Михайловиче Бороздине, бородинском герое; брата тоже арестовали, но он выкрутился, а я не был так находчив и попал в ссылку».

Алексей Иванович поведал Бороздину, что был помилован за военную службу, с получением офицерского чина ему были восстановлены права дворянства и баронский титул. Брат Петр после помилования Алексея через 25 лет в целости и сохранности вернул всю его часть имения. И что же? А. Черкасову пришлось купить себе новое имение в Малоархангельском уезде Орловской губернии.

Он пошел на каторгу ради освобождения крестьян, а эти самые его крепостные крестьяне отнеслись к нему совершенно иначе, чем он к ним. В переданном ему имении крестьяне заволновались и не хотели признавать за барина каторжника. Немало стоило труда местному предводителю дворянства и исправнику, чтобы их успокоить. Черкасов их не теснил, не разорял, обращался с ними как с братьями, а не со своими подвластными: и все-таки ничем не мог их подкупить: они молчали, но в душе никогда не помирились с той мыслью, что они принадлежат каторжнику.

Бывший декабрист пояснил Бороздину, что возвращался из Орла, куда он ездил по поводу начатого им в новом имении ремонта церкви, так как местный священник оказался ему плохим помощником. А к Елизавете Николаевне Козаковой он заехал как к хорошей знакомой – переночевать по причине позднего времени.

До четырех утра барон Черкасов рассказывал о его прошедшей жизни, о ссылке и Кавказе, и молодой Бороздин (ему было тогда 24 года) под сильным впечатлением от его воспоминаний долго не мог уснуть…

А теперь снова цитата из воспоминаний Корнилия Александровича:

«Утренний чай подавался у Елизаветы Николаевны в десять часов, и мы собирались все в столовую. На этот раз меня с трудом растолкали, и когда я явился к чаю, все были уже в сборе, а Черкасов, совсем встрепанный, как будто и не проводил бессонной ночи, успевший отслушать заутреню и раннюю обедню (в Свято-Духовской церкви села Критово. – Прим. А.П.), побывавший затем у нашего священника отца Александра, рассказывал теперь хозяйке, как он лечит коровью болезнь, называемую чебером. Та его слушала, очень благодарила за советы и просила после чаю пойти на ферму, где у нее было до ста штук дойных коров, а оттуда на конный завод и везде произвести строжайшую ревизию, чтобы дать свое заключение об этих статьях ее хозяйства. Управителю дан был приказ его сопровождать и все показывать.

…Обедали мы в три часа. Алексей Иванович до тех пор успел все обегать, все осмотреть, придти к хозяйке и дать ей подробный отчет своей ревизии. За обедом он, видимо, был утомлен, и как только мы встали из-за стола, отправился на боковую…

В эту же ночь Алексей Иванович уехал из Критова, взяв с меня обещание быть у него в деревне; но, к сожалению, после того мы никогда уже с ним не встречались».

Может быть, и позже сосед-декабрист заезжал в Критово к своей соседке, но об этом не сохранилось каких-либо сведений. А о судьбе Алексея Ивановича нам известно, что 26 сентября 1854 года он женился на дочери майора, баронессе Елизавете Вячеславовне Котц де Добрж (1817 года рождения). Невесте было 37 лет, и супружество было совсем недолгим, поскольку Алексей Иванович Черкасов скончался в Москве в апреле 1855 года. После его смерти, 7 августа 1855 года, родилась дочь – Мария Алексеевна. На нее, в связи с амнистией декабристам, и на семью были распространены все льготы, определенные указом императора Александра II.

Такая вот история встречи двух известных личностей в глубинном орловском селе. Но это еще не все. О том, как писатель Бороздин занимался в Критово поиском народных песен, легенд и сказаний и что из этого вышло, следующий рассказ.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям