Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Прошлое и настоящее

Как в Малоархангельске тюрьму в школу превратить хотели и что из этого вышло

21.03.2013

Если кто-то из читателей думает, что 31 декабря – день сугубо предпраздничный, в течение которого ни о каких серьезных делах думать не приходится, то он сильно заблуждается. Может быть, сейчас так оно и есть. А вот 92 года тому назад один очень ответственный товарищ, начальник уездной милиции Малоархангельска Поликарп Внуков, именно 31 декабря 1919 года написал и отослал другому ответственному товарищу, заведующему отделом управления по внутренним делам при Малоархангельском уездном исполкоме (фамилия пока мне не известна. – Прим. А.П.) целый «доклад», надеясь, что его ценные предложения найдут соответствующий отклик у вышестоящего начальства.

«Эпохальные» события

В уездном Малоархангельске в середине декабря 1919 года, через месяц после освобождения города от деникинцев, происходили, как казалось тогда многим горожанам, эпохальные события. Коллегия уездного исполкома приняла решение о закрытии местной тюрьмы, существовавшей с начала XIX века. Это учреждение долгие годы являлось одним из главных в городе и представляло собой комплекс из пяти зданий, занимавших целый квартал на окраине. Главный двухэтажный каменный корпус, крытый железом, служил для содержания арестованных. В этом здании имелись не только общие и одиночные камеры для заключенных, но размещались также церковь со всем оборудованием и тюремная больница на семь кроватей.

Второе, чуть меньшее по размерам, но тоже каменное здание занимали административные службы тюрьмы. В третьем – небольшом одноэтажном строении – находились баня, прачечная и кузница. Для административных служб было предназначено еще одно здание, и, наконец, имелся отдельный деревянный дом, в котором проживал старший надзиратель тюрьмы Малоархангельска Иван Кононов.

В общем, если учесть особый режим и обособленность строений, то тюрьма была как бы небольшой крепостью внутри города. О тюрьме говорили, ее боялись – и с опаской относились к тем, кто там работал. И вдруг… «Тюрьму закрывают, – пронесся слух по Малоархангельску. – А вместо нее будет какой-то арестный дом!».

Слухи слухами, но начальнику уездной милиции Поликарпу Внукову, в силу его должности, было известно гораздо больше, чем остальным горожанам, поскольку именно ему предстояло по списку принять все имущество тюрьмы, с тем чтобы потом передать его для организации арестного дома. Из-за этой хлопотной процедуры и появившихся у него передовых мыслей решился начальник милиции на свой «доклад» начальству.

О гуманном начальнике и 75 дезертирах

Перечислив все тюремные постройки, о которых я выше уже упомянул, Поликарп Внуков далее оценил их как содержащиеся «в надлежащей чистоте и только некоторые требуют ремонта». А вот потом пошли в докладе рассуждения Поликарпа Дмитриевича о том, куда и кому их следует передать: «Здания тюрьмы, как отжившие свой век, в целях поднятия культурно-нравственного значения народных масс, в особенности же молодого подрастающего поколения, желательно было бы использовать для учебно-воспитательного заведения, как, например, народного дома, школы и тому подобного, тем более, что это здание находится на открытом месте и при нем весьма удобно разбить огород и культивировать сад. А потому, я полагаю, бывшую тюрьму передать в распоряжение Малоархангельского уездного отдела народного образования – для устройства в ней культурно-просветительного заведения, чтобы раз и навсегда покончить с памятниками деспотического царизма».

А чуть ниже этих предложений начальник милиции доложил начальству, что творится в тюрьме в настоящее время: «К сему считаю добавить, что в тюрьме содержатся 75 человек дезертиров, которые находятся в крайне антисанитарных условиях: спят на асфальтовом голом и грязном полу и очень скученно, что в настоящее эпидемическое время является недопустимым... Дезертиры портят стены, ломают подвесные тюремные кровати и вообще уничтожают и портят народное имущество, что является абсолютно невозможным. А посему необходимо немедленно сообщить военкому о переводе дезертиров из тюремного помещения и отправления их по прямому назначению или же, в крайнем случае, устройстве для них сносного помещения».

Каким был ответ Поликарпу Внукову и был ли он вообще, я не знаю, поскольку в документах Государственного архива Орловской области, на основании которых я пишу этот очерк, такового не имеется.

Разобрали по кирпичику

Зато судьба малоархангельской тюрьмы в течение трех лет после принятия решения о ее закрытии прослеживается из этих документов достаточно ясно.

Часть тюремного имущества уже 2 января 1920 года один из надзирателей, Алексей Беженов, на подводах повез в Орловский центральный работный дом, а то, что осталось, должно было пойти для оборудования арестного дома.

Такого рода карательные учреждения существовали короткое время при Советской власти. В них отбывали наказание лица, осужденные местными судами на небольшие сроки (чаще – даже за административные правонарушения). Малоархангельский арестный дом должен был быть создан при местной милиции и занимал бы какую-то часть одного из зданий бывшей тюрьмы.

Но уже в середине января 1920 года губернское начальство приняло решение об отмене решения Малоархангельского уездного исполкома и потребовало передать здания тюрьмы управлению здравоохранения для организации «заразного госпиталя» (то есть инфекционной больницы, в связи с большим количеством «заразных заболеваний»). В результате же – и арестный дом создан не был, и инфекционный госпиталь в Малоархангельске не появился.

Тюремные здания в течение двух последующих лет оказались фактически брошенными, без хозяина и охраны. В конце лета 1922 года о них вспомнил отдел юстиции Орловского губисполкома в связи с большим недостатком мест в исправительных учреждениях области. Дело в том, что в Орловском исправительном доме, рассчитанном на 300 человек, отбывало постоянно наказание от 600 до 700 человек.

Отдел юстиции обратился в президиум Орловского губернского исполкома с просьбой о необходимости открыть вновь некоторые из ликвидированных ранее уездных тюрем, в первую очередь – малоархангельскую, расположенную в 14 верстах от железной дороги.

Дали «добро» на это и в Москве.

В феврале 1923 года специально созданная комиссия во главе с представителем Орловского губернского управления местами заключения Лесничева обследовала состояние зданий малоархангельской тюрьмы, простоявших два года «без дела». По итогам осмотра строений члены комиссии составили акт, в котором отметили, что за время, которое бывшая тюрьма находилась без присмотра, она пострадала от воров, сумевших поживиться водосточными трубами, камерными дверями, дверными замками, печными дверками, оконными рамами и стеклами. Больше всего было украдено оконных переплетов (25 штук) и стекол (их вытащили из всех рам). В деревянном хозяйственном сарае оказалась разобранной и крыша.

Однако комиссия пришла к выводу, что после восстановления отсутствующих деталей и небольшого внутреннего ремонта Малоархангельская тюрьма вновь может быть использована по своему прямому назначению. Но этого так и не произошло. Губернское начальство быстро передумало, и о тюремных зданиях, понемногу приходивших в упадок и разворовывавшихся, больше не вспоминало.

В итоге с ними случилось то, что всегда происходит в нашей стране с бесхозным имуществом: спустя некоторое время от двух двухэтажных каменных и трех одноэтажных зданий не осталось ничего, и даже само тюремное место в городе малоархангельске вряд ли кто теперь сможет найти.

Мечта начальника милиции Поликарпа Внукова о народном доме или школе с садом и огородом так и осталась мечтой. А за уничтожение народного имущества, о чем так ратовал Поликарп Дмитриевич, так никто и не ответил.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям