Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Из цикла «Орловские фамилии»: Кошеверовы

09.04.2015

Впервые с этой фамилией я столкнулся больше 30 лет назад, когда изучал материалы по Топкам – имению Тургенева в Малоархангельском уезде, доставшемуся писателю после смерти матери, Варвары Петровны. В 70-е годы XIX века Иван Сергеевич сдавал это владение в аренду мценскому купцу Кошеверову. А во второй половине 1880 года Тургенев ему же и продал Топки за общую сумму в 81 тысячу рублей.

 

Рядом с Тургеневым

Каких-то дополнительных сведений об Александре Ивановиче Кошеверове мне найти не удалось. Зато, изучая документы и письма писателя, я удивился тому, что фамилия купца имела сразу три варианта: кроме названного еще «Кашеверов» и «Кашеваров». Впрочем, удивление мое стало чуть меньше, когда я прочитал в одном из источников версию происхождения данной фамилии. Якобы она образована от искаженного «кашевар» (у Владимира Даля – повар, стряпун). Некоторым обладателям фамилии не нравилось такое простонародное словечко, и они «облагородили» его, изменив две буквы. Правда, лично мне такая версия кажется неубедительной.

После первого, заочного знакомства с Кошеверовыми я долго потом не встречал обладателей этой фамилии. Но когда несколько лет назад стал заниматься более глубоко историей Орловского края, сразу в нескольких источниках обнаружил однофамильцев мценского купца.

Как ни удивительно, первый из них снова, хотя и опосредованно, оказался связан с жизнью Ивана Сергеевича Тургенева. Дело в том, что родившегося в Орле в 1818 году младенца Ванечку крестили в Борисоглебской церкви города, а построил ее на свои средства орловский помещик Борис Матвеевич Федоров-Кошеверов (чаще потом он подписывался просто Кошеверов).

На сцене, в литературе и в жизни

Известными личностями в московской театральной среде во второй половине XIX века были братья Сергей Семенович и Алексей Семенович Кошеверовы, происходившие из орловских купцов. Они приходились родными дядями великому русскому артисту, нашему земляку Прову Садовскому. Благодаря племяннику братья завели тесное знакомство с драматургом Александром Николаевичем Островским. Алексей Семенович Кошеверов послужил ему прообразом Русакова в пьесе «Не в свои сани не садись».

Сергей же Семенович примыкал к литературному сообществу, сложившемуся вокруг популярного журнала «Москвитянин». Его сын, Александр Сергеевич Кошеверов, стал известным артистом, играл в Московском художественном театре (роли Бориса Годунова в «Царе Федоре» и в «Смерти Иоанна Грозного», Мизгиря в «Снегурочке», Серебрякова в «Дяде Ване» и другие).

Неоднократно Кошеверовы (купцы и мещане) попадались мне при изучении «Памятных книжек и адрес-календарей» Орловской губернии за различные годы, причем практически все только по двум городам – Орлу и Мценску. К примеру, купец Иван Иванович Кошеверов назван в 1897 и 1898 годах гласным Мценского уездного земства, а мещанин Иван Петрович Кошеверов в те же годы являлся членом Мценской городской управы и заступающим место городского головы (говоря современным языком – заместителем).

В рассказе Леонида Андреева «Жили-были» обнаружил я богатого и одинокого купца Лаврентия Петровича Кошеверова. А реальный Иван Кошеверов в 1921 году в Орле сам выпустил малюсенькую (16 страниц) книжку стихов под названием «Взмахом крыльев».

В Государственном архиве Орловской области есть личный фонд этого бывшего революционера, поэта и сотрудника газеты «Красный Орел». Кроме стихов Иван Дмитриевич Кошеверов писал публицистические и краеведческие статьи и занимал должность заведующего Орловским губернским архивным бюро.

Сапожник из Красного Луча

Но самое тесное общение с представителями этой фамилии у меня началось в прошлом году, когда на сайт покровского клуба творческих личностей «Мастера» (http://klub-mastera.narod.ru) пришло электронное послание из латвийского города Екабпилса. Незнакомая мне до этого времени Ольга Лещева-Кошеверова просила помочь в поиске родственников, корни которых были скрыты глубоко в орловской земле.

Честно говоря, когда я согласился помочь, не особо рассчитывал на успех, потому что слишком мало имелось исходных данных. Но…попытка не пытка, подумал я – и приступил. О поисках родственников Ольги по женской линии (их фамилия Ларины) умолчу, поведу речь только о Кошеверовых.

Итак, жила до войны в поселке Красный Луч Покровского района Орловской области вдова с ребенком. Ее муж, Филипп Борзов, призванный в Красную Армию, погиб при исполнении служебных обязанностей. Возможно, так и пришлось бы Матрене Степановне одной поднимать на ноги сына Николая, да появился однажды в поселке незнакомец, взявшийся за починку обуви у местных жителей. Народ здесь жил небогатый, на покупку новых сапог или валенок редко решался, подлатать было что, и потому подались многие к сапожнику, оказавшемуся замечательным мастером. В результате задержался он в поселке, а потом и остался, сделав предложение приглянувшейся ему Матрене Борзовой. Так образовалась новая семья Кошеверовых – именно такую фамилию, не покровскую, необычную для здешних мест, носил пришлый сапожник. Это и были будущие дедушка и бабушка моей знакомой Ольги из латвийского города Екабпилса.

До войны у Николая Михайловича и Матрены Степановны Кошеверовых родилось двое детей – Саша и Вася. 23 июня 1941 года, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР, Николая Михайловича Кошеверова мобилизовали, он ушел на фронт.

Чудо в Алитусе

А поздней осенью 1941 года поселок Красный Луч, как и весь Покровский район, оккупировали гитлеровцы, установившие здесь свои «порядки». Зимой 1943 года несколько десятков семей из Красного Луча и окрестных деревень (в том числе и Матрену Кошеверову с тремя детьми) гитлеровцы угнали на принудительные работы. Шли пешком пять месяцев, побирались по дороге, спасаясь от голода. Весной 1943 года добрались орловские изгнанники до Прибалтики, оказавшись вначале в городе Алитусе. Здесь почти два года действовал фашистский концлагерь для военнопленных «Шталаг-343», а потом гитлеровцы превратили его в лагерь для перемещенных лиц. Матрена Кошеверова с детьми и односельчанами попала сюда как раз в период смены его статуса, когда там еще оставалась часть военнопленных.

И вот когда однажды ночью Матрена совершала очередную вылазку (под страхом жестокого наказания) под двумя рядами колючей проволоки в поисках еды для голодающих детей, случилось чудо (и другими словами это назвать нельзя). Она лицом к лицу столкнулась с пролезающим через соседние ряды заграждений мужем Николаем. Два года они не знали друг о друге ничего, а встретились в немецком лагере на территории Прибалтики. Рассказал Николай Михайлович жене, что попал в плен в одном из первых боев 1941 года, помыкался по другим местам, прежде чем здесь оказаться.

Несколько дней после той счастливой ночи, договариваясь, Матрена и Николай Кошеверовы общались в укромном месте за пределами лагерной территории. А потом судьба вновь их развела – военнопленных отправили в какой-то другой лагерь, а Матрену с детьми забрала к себе хозяйка хутора Красес (ныне это Абельская волость Екабпилского района Латвии) Гайда Вейнберна. Она оказалась очень порядочной и доброй женщиной, благодаря которой все Кошеверовы выжили и даже прибавились численно в семействе. В мае 1944 года на свет появился Леонид Кошеверов – плод любви тех нескольких горячих встреч в алитусском лагере.

Остались в Прибалтике

А потом снова почти год не было никаких известий о главе семейства, возвращения которого ждали теперь уже пятеро. Но не дождались. Освобожденный из фашистских лагерей тем же летом 1944 года, Николай Кошеверов благополучно прошел спецпроверку и был направлен в 449-й стрелковый Ковенский полк 144-й стрелковой Виленской дивизии. Сражаясь в ее составе, красноармеец Кошеверов погиб там же, на территории Прибалтики.

Согласно списку безвозвратных потерь дивизии, это случилось 1 сентября 1944 года. Но его вдова, Матрена Степановна, получила «похоронку», в которой извещалось, что ее муж, «верный воинской присяге, проявив мужество и геройство, погиб 12 февраля 1945 года». Однако в обоих документах местом захоронения названо местечко Шаки (ныне город Шакяй) в Литве. А вот почему даты смерти разные, причем с разрывом в полгода – это пока тайна. Мое предположение, что 1 сентября красноармейца Кошеверова после спецпроверки только зачислили в полк, и это же число писарь потом по ошибке внес в дату смерти.

Получив извещение о смерти мужа, Матрена Степановна в память о нем решила остаться с детьми на постоянное жительство в Прибалтике – отсюда до могилы любимого человека было гораздо ближе, чем с Орловщины.

Поклониться могиле деда, павшего во имя уничтожения фашизма, несколько лет назад ездила в небольшой уютный литовский городок Шакяй и Ольга Лещева-Кошеверова с мужем. Та поездка и стала отправной в ее поисках своих корней, а к чему привели эти поиски – я расскажу в следующем материале.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям