Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

«Инфанта» – Муза Цветаевой

09.09.2015

31 августа исполнилось 74 года со дня трагической гибели Марины Цветаевой. Так совпало, что в канун этой даты Орловский театр «Свободное пространство» открыл новый сезон моноспектаклем  «Были слезы  –  больше глаз» на основе «Повести о Сонечке» и других произведений гениального русского поэта. Режиссер, заслуженный деятель искусств России Александр Михайлов, артистка Валерия Жилина, художник Мария Михайлова выстрадали и выносили эту постановку в своих сердцах и душах. Предложили зрителям забыть о суете, погрузиться в мир страстных чувств.

 

Барышня Голлидэй, кто вы?

Прежде всего, актриса  студии Евгения Багратионовича Вахтангова.

Родилась в семье известного пианиста, ученика Антона Рубинштейна,  обрусевшего англичанина Евгения Голлидэя, почетного гражданина Петербурга. Мама Софьи –  Вера Павловна Риццони, дочь замечательного художника Павла Риццони. С этой семьей дружили Скрябин и Софроницкий. 

Софья Голлидэй училась в Павловском институте благородных девиц и Мариинской гимназии. Затем переехала в Москву. В воспоминаниях современников, Сонечка была от природы невероятно талантливым человеком.

В 1918 году покорила театральную публику в роли Настеньки в спектакле «Белые ночи» по Ф.М. Достоевскому.  Ее имя стало привлекать в театр  огромное количество зрителей. На нее «ходили». Ей восхищались Станиславский, Яхонтов. С Сонечкой поддерживали близкие  дружеские отношения великие артистки МХАТа, в то время молодые Алла Тарасова и Анастасия Зуева. «А вы видали? Такая маленькая, в белом платьице, с косами... Ну, прелесть!» Это говорила Марина Цветаева.

В 1919 году «Инфанту» (как позднее ее назвала Цветаева) и Марину познакомил поэт Павел Антокольский. И… началась головокружительная дружба. Любовь друг к другу двух женщин-личностей. Цветаева посвящала Сонечке стихи. Писала для нее пьесы, которые  не брали к постановке.

Два дерева: в пылу

    заката

Под дождем – еще

    под снегом

Всегда, всегда: одно

    к другому,

Таков закон: одно

    к другому,

Закон один: одно

    к другому.

Ранний уход

Чувства бурные, сильные. Потом – разлука. Навсегда. В 1937 году, во Франции, через три года после безвременной кончины Софьи Голлидэй,  Марина Ивановна узнала, что  Сонечки нет в живых. На одном дыхании была написана повесть о любви. Повесть-вспышка. Повесть-исповедь.

«Ни в одну из заповедей – я, моя к ней любовь, ее ко мне любовь, наша с ней любовь – не входила. О нас с ней в церкви не пели и в Евангелии не писали... Мы же обе шли только против «людей»: никогда против Бога и никогда против человека. М.Цветаева».

Актерская судьба Софьи не состоялась. Сонечка, как написано в одном из воспоминаний о ней, «стремительно, вдруг, закутавшись в старый платок, уехала за каким-то красным командиром, бросив МХАТ и Станиславского... Вет-ром сдуло и унесло Сонечку Голлидэй в далекий Симбирск, и, как ни звал ее обратно Станиславский, она не вернулась... Спустя годы Яхонтов встретил ее в провинции; она любила по-прежнему своего комбрига, но плакала, вспоминая Москву и Вторую студию». 

О ее жизни сохранилось немного подробностей. Даже дату рождения установили с трудом. Знакомые с ней люди вспоминали, что «ее маленькое темноглазое лицо горело, как  непогашенный розовый фонарь на портовой улочке». Отмечали карие, цвета конского каштана глаза с чем-то золотым на дне. Вспоминали и ее непредсказуемость. Ее сложный характер.

Она знала, что у нее рак печени. Умерла без страданий, во сне.

Сердца в полете

В спектакле Орловского театра главными  действующими лицами я бы назвал… сердца Марины, Сонечки, их друга, актера Владимира Алексеева, ставшего добровольцем Белой армии. Сердца любящие, страдающие, радующиеся  «уместились» в единственном чутком сердечке Леры Жилиной. Оттуда и «выпархивают» в зал, чтобы не просто рассказать, а прокричать, проплакать, протанцевать, пролететь над зрителями в своих искренних переживаниях. И не просто пролететь, а зацепить сегодняшних людей крылом любви –крылом жар-птицы.

Артистка  притягательного обаяния, Валерия  живет на сцене в  неразрывном                                            триединстве Марины, Сони, Володи. Живет истово эмоциями и судьбами тех, кому посвящены цветаевские строки. И прежде всего – эмоциями Сонечки. Худенькая фигурка по-голлидэевски невысокого роста. Лицо какой-то  особой, живописной сути. Будто бы, созданное красками на полотне. Но – подвижное. В нем –  многозначные чувства. Любовь, нежность,  каприз,  скорбь, смешливость, ревность, раскаяние. А также твердость характера. Личности триумвирата проявляются в моноспектакле и через тонко-проникновенный голос у  «Сонечки», сдержанный в эмоциях у «Марины», по мужскому крепкий и «басовитый» у «Володи», и через музыкальную пластику актрисы – полетную, как и сердца цветаевских романтиков. Валерия  –  большой мастер эмоциональной, мимической, пластической, голосовой трансформации.

Прав был режиссер Вахтанг Мчегелов, говоря о Софье Голлидэй, что ее нельзя «употреблять в ансамбле».  И наша Валерия тоже  –  если применить выражение Мчегелова  –  «…слишком выходящая из круга. Сплошной центр».  Что именно для моноспектакля, кстати, и нужно. Таким же «сплошным центром» была Валерия Жилина  и в своем первом моноспектакле «Наташина мечта» в 2011 году.  В нынешней актерской работе ее «центр» стал более емким. В нем гораздо больше актерских красок, выразительных средств. Человек растет и прибавляет в избранной профессии.

Атмосфера постановки 

 …Небольшой, очень симпатичный зал  уютного Орловского областного центра народного творчества, где временно показывает свои спектакли орловский  театр «Свободное пространство», будто бы создан для лирической исповеди, с  которой обращается к нам театр и его ярчайшая представительница  Валерия Жилина. Здесь хорошо, как на крупном плане в кино,  просматривается аскетичное оформление сцены. Во-первых,   «старинная» белая кровать без матраца, подушек, покрывала. Как бы символ чистоты  чувств и помыслов двух сроднившихся женских душ Марины и Сонечки. Во- вторых, прислоненная к заднику, одетому в черную материю, «стенка». На ней, благодаря световой партитуре, постоянно меняются расплывчатые контуры едва просматриваемых (как бы выписанных легкими прикосновениями кисти)  улиц, реки, деревьев в снежных шапках. Эти призрачные световые «картины» меняются в соответствии с настроениями спектакля. Благодаря цветовой гамме на «стене», любой зритель может фантазировать, и в его воображении возникнут какие-то иные образы.

«Ноктюрн» М.И. Глинки и «Авэ, Мария», сопровождавшие спектакль, придавали сценическим откровениям артистки особую атмосферу душевного  интима.

С любимыми не расставайтесь…

С  моноспектаклем о Сонечке  хочется по-зрительски жить без расставания. Как и  с той настоящей любовью, которая  приходит к человеку, не спрашивая разрешения переступить порог его жизни. И кому какое дело, сколько любящим друг друга людям лет, какого они пола, происхождения, каков их социальный статус, богатые они или малоимущие. Тем более, если это взаимная Любовь  Поэта и его Музы – каковой и была Софья Голлидэй для Марины Цветаевой.

Ландыш, ландыш

    белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил

    ей нежно:

«Моя маленькая!»

– Ликом – чистая

    иконка.

Пеньем – пеночка… –

И качал ее тихонько

На коленочках.

Ходит вправо,

    ходит влево

Божий маятник.

И кончалось все

    припевом:

«Моя маленькая».

Божьи думы нерушимы,

Путь – указанный.

Маленьким

    не быть большими.

Вольным – связанными 

И предстал, в кого

    не целят

Девки – пальчиком:

Божий ангел встал

    с постели  –

Вслед за мальчиком.

Будешь цвесть

    под райским древом,

Розан аленький! —

Так и кончилось

    с припевом:

«Моя маленькая»!

16 июня 1919.

Виктор Евграфов, фото Олеси Суровых

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям