Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Городские тайны

Художник весенней капели

13.05.2013

Весна на белом свете, и весна в сердце. В это время года особенно отчетливо чувствуешь себя крохой-капелькой, родственной могучему и вольному океану природы. Думаю, многие читатели согласятся, что в литературе наиболее пронзительно и певуче чувство весны передал Михаил Пришвин – русский писатель, публицист, известный большинству по книгам о природе, охотничьим рассказам и произведениям для детей.

«Певец полей»

Его литературный почерк самобытен: он, как полевой жаворонок, своими мелодичными трелями, россыпями и долгими переливами ярко солирует среди писательского многоголосья благодаря изысканному поэтизму прозы, родниковой ясности высказывания и уникальной способности глядеть на мир глазами ребенка, но через «философские очки». Его чувство природы восхищает. Его умение превращать теорию этнографии, краеведения, ботаники и других наук в практику своей и читательской жизни делает его колдовскую прозу, закладывающую основы экологического сознания, актуальным чтением постиндустриальной эпохи. В этом году исполняется 140 лет со дня рождения «певца полей». К юбилею в отделе краеведческих документов Орловской областной библиотеки им. И.А. Бунина была подготовлена экспозиция «Большой и настоящий русский человек», музей И.С. Тургенева провел выставку «Дорога к другу», представившую материалы, связанные с жизнью и творчеством писателя. Попробую и я внести вклад в юбилейную копилку, которая должна полниться до краев, ведь Пришвин – наш земляк, родом из села Хрущево-Лёвшино, что близ старинного города Ельца, входившего в состав Орловской губернии. Обратная сторона Луны Пришвинская проза обладает особым обаянием: мало того что она неспешно, будто между прочим, зато накрепко влюбляет в себя читателя, она в придачу создает впечатление личного знакомства с автором, словно вы давние приятели, почти родные люди. Доверяясь этому чувству, мы полагаем, что знаем о писателе все или почти все, а между тем Пришвин – одна из самых загадочных литературных фигур XX века. Поразительно, но главный труд его жизни – дневники, которые он вел без малого полвека (с 1905-го по 1954-й), – по объему в несколько раз превышающий самое полное восьмитомное собрание сочинения писателя, начал публиковаться лишь в начале девяностых. Дневники произвели ошеломляющее впечатление на читателей и литературоведов. Привычный взгляд на Пришвина как на писателя-географа, благополучного и далекого от политики литератора, был уже немыслим: откровенно, но стремясь быть исторически объективным, в своих тетрадях Пришвин вел горькую летопись великой и страшной эпохи Российского государства. Предреволюционные годы, Первая мировая война, революция, голодные двадцатые, процесс раскрестьянивания, подкосивший основы сельского быта, сталинские репрессии тридцатых, Вторая мировая война и послевоенные годы – все это, без ухода в отвлеченные рассуждения и претензий на оригинальность, в сермяжной конкретике быта, в хронике будней содержится на страницах тайного дневника. Писал Пришвин на рассвете, пока домашние спали. Законченные тетради закапывал рядом с домом. Берег записи как зеницу ока, не без основания говоря: «За каждую строчку моего дневника – десять лет расстрела». После смерти Михаила Михайловича его вторая жена, Валерия Пришвина-Лиорко, перепечатала на машинке дневники, а затем, опасаясь обыска, заказала два оцинкованных ящика, куда и был запаян архив. Ящики закопала. Между молотом и наковальней Отношение Пришвина к советской власти, к революции в течение жизни было разным, но оно никогда не основывалось на его субъективном отношении к происходящему. Оставаясь искренним, честным человеком, Пришвин пытался максимально беспристрастно дать оценку историческим событиям. Февральскую революцию он оценивал скорее положительно, зато к Октябрьской отнесся резко негативно. В 1918 году одним из самых ярых оппонентов Блока, принявшего поначалу революцию, был именно Пришвин. Постреволюционные катаклизмы также не внушали ему исторического оптимизма. «Революция, – писал Пришвин в 1930-м, – это грабеж личной судьбы человека. Мы живем все хуже и хуже». Его возмущало пренебрежение большевиков к свободе, к праву на личное волеизъявление, ему претили все формы насилия, которыми крепилось молодое государство: «Самое страшное скажут: «Ты, писатель Пришвин, сказками занимаешься. Приказываем тебе писать о колхозах». Тем не менее, он был убежден, что вопреки всему надо жить, творить, пытаясь отыскать созидательный смысл даже в процессе разрушения. Точкой опоры стала для него идея краеведения. Его охотничьи, рыбацкие, луговые рассказы двадцатых годов убеждают, что нормальная жизнь и счастье возможны, что не стоит отчаиваться, что свобода – она не только на баррикадах, она – в любви к зверю, цветку, ко всему живому. Встреча на равных В дневниках Пришвина есть лишь один перерыв, связанный со встречей, потрясшей основы его быта, бытия, писательства и духовных исканий. …16 января 1940 года – самый холодный день рекордно холодной московской зимы. На пороге квартиры шестидесятисемилетнего писателя появляется новая рекомендованная ему сотрудница для работы с архивом. Ее зовут Валерия Лиорко. Валерия Дмитриевна родилась в дворянской семье. Училась в Вокальной академии духовной культуры, в Институте слова, посещала лекции философов И.А. Ильина, П.А. Флоренского, А.Ф. Лосева, прослушала курс философии и религии у Н.А. Бердяева. Это была натура богатая, глубокая, а потому и сложная. Лихорадка безумной эпохи выжгла страшное клеймо на ее судьбе. Отец-офицер был расстрелян в годы красного террора. Ближайшего друга – Олега Поля, человека чрезвычайно одаренного, выбравшего аскетическую, отшельническую жизнь, – расстреляли в 1930-м. Сама она за религиозные убеждения провела более трех лет в тюрьмах и ссылке, потом годами жила на нелегальном положении, ночуя каждый раз на новом месте: то у друзей, а то и на московских вокзалах. Словом, за свои сорок она успела перестрадать и передумать столько, что на весах Вседержителя духовные вселенные Пришвина и Валерии Дмитриевны, видимо, уравновесились.

«Ляля + Миша = Л»

В дневниках отражены все перипетии любовного романа, вокруг которого в окололитературных кругах ходило бесчисленное количество сплетен и кривотолков. Но истинной любви под силу любые испытания: влюбленным удается остаться вместе. В 1946 году Пришвин покупает полуразрушенный дом в деревне Дунино над Москвой-рекой. В их доме, ставшем впоследствии музеем, есть деревянный пенал, на котором ножиком нацарапано трогательное: «Ляля + Миша = Л». На страницах дневников запечатлен путь писателя к внутренней свободе, его поиски познания истины и красоты: «Внимание наше друг к другу чрезвычайно, и жизнь духовная продвигается вперед ни на зубчик, ни на два, а сразу одним поворотом рычага на всю зубчатку». Для Пришвина-философа любовь к женщине – способ спасения в жесткой социально-культурной ситуации и особая область, где всецело раскрываются творческие качества человека. «Я писал для любви» День их встречи стал и днем расставания: Михаил Пришвин ушел из жизни 16 января 1954 года. Но остались дневники – дневники любви, раскрывающие подлинный духовный облик одного из крупнейших русских мыслителей: «Искусство – это форма любви. И вот я люблю, и моя юность вернулась, и я напишу такое, чтобы она растерялась и сказала: «Да, ты герой!» Настоящим писателем я стал только теперь, потому что впервые узнал, для чего я писал. Другие писатели пишут для славы, я писал для любви».

Инга Радова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям