Орелстрой
Свежий номер №37(1241) 18 октября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

«Гвозди бы делать из этих людей»

10.10.2017
«Здравствуйте, Владимир Юрьевич, я Ольга…» – «Может, сразу на «ты»?!» – «Замечательно, тем более что имя у тебя такое… С одной стороны, как-то сразу президента с пиететом и трепетом вспоминаешь, с другой, прошу прощения, анекдоты про всеми обожаемого Вовочку…» – «Вот не надо никаких преувеличений… Я самый обыкновенный человек. Веселый, добрый, как мне кажется… А так – совершенно простой. Пиши: «Артист театра «Русский стиль» Владимир Верижников тире обыватель».
 
Наш паровоз, вперед лети!
Вот так, шутя, представился, по собственному заверению, абсолютно негероический герой материала. Намного скромнее, чем имел обыкновение «красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил» Карлсон. Но куда обаяние-то спрячешь… Карлсон, кстати, прилетел не случайно, ведь причиной личного знакомства с Владимиром Верижниковым стал возраст – сорокалетие актера по паспорту и его двадцатилетие на сцене «Русского стиля».
Не знала, кого встречу: чарующего Марата из пьесы Арбузова, романтично-трагичного Виктора из «Варшавской мелодии», фактурного Мрачного из «А поутру они проснулись» или вообще Тигру из «Винни-Пуха»… Оказалось, главное для актера, чтобы не представляли его в многозначительной задумчивости подпершим рукой голову и немного воспарившим над нашим бренным миром…
– Владимир, это сейчас ты с легкостью декламируешь Бунина и можешь привести по случаю цитату какого-нибудь Станиславского. А на заре трепетной юности кто волновал разум и сердце?
– Я был совершенно обычным пацаном переломанной эпохи «перестройки». Слушал Цоя, Шевчука, «Пикник». В восторг приходил от советских фильмов. Знал все кинохиты в исполнении Боярского. А вообще вырос на Высоцком – рядом с отцовским «бобинником». Очень уважал спорт, особенно футбол. Занимался тяжелой атлетикой.
Воспитывался в семье технической рабочей интеллигенции (определение подбирали вместе, долго, с любовью и уважением. – Прим. авт.) И как-то так само собой наметилось на перспективу: техникум – институт – завод. После девятого класса окончил железнодорожное училище по специальности «помощник машиниста электровоза и тепловоза, слесарь по ремонту электроподвижного состава». Трудоустройство выпало на 90-е: самое чудовищное время. Матерые работяги сидели без дела, куда уж мне... Пробовал даже стать водителем трамвая – не получилось.
– А актером как «получилось»?
– Помогла биржа труда. По счастливейшей случайности устроился в театр «Русский стиль» монтировщиком сцены. Думал, перекантуюсь до осени, а там на железную дорогу обещали взять.
Это было у самой колыбели муниципального театра. Что здесь творилось: кругом ремонт, побелка, строительный мусор, стены трещат, шум, гам. Справа ставят декорации, слева шьют костюмы, где-то поодаль репетируют… И люди все такие сумасшедшие. Не бегут – летят, спорят, творят, идеи какие-то бесконечные… Неделю поработал, понял: мое, никуда не уйду – хоть гоните. Заклинило меня театром. Копеечная зарплата компенсировалась достаточным количеством юношеской дури.
 
Не спать?!
– И как же Валерий Иванович Симоненко – патриарх и бессменный худрук «Русского стиля» – увидел в тебе актера: ты особо грациозно ставил декорации?
– Характер у меня общительный, всегда мог и спеть, и подурачиться. Прибиваю, скручиваю: напеваю, подтанцовываю. Как-то проявился. Вот однажды Валерий Иванович и предложил мне ма-а-ленькую роль. «Ты не против?» – спросил. «Да с удовольствием!» – ответил. И все дела. Нужно было полежать-похрапеть на сцене. Я человек музыкальный, творческий, в хоре пел, что ж тут сложного! Похрапел, и понеслось.
Надо сказать, я почти все спектакли, которые тогда шли, наизусть знал. Смотрел по несколько раз. И вообще как-то сразу начал впитывать, слушал, подглядывал, как мастера делают – Валерий Иванович Симоненко, Сергей Васильевич Фетисов, Анатолий Михайлович Ващенко, Марина Наумовна Соколова, Алексей Горб…
В 2004 году окончил Орловский государственный институт искусств и культуры, но ни с какими студенческими занятиями лично для меня уроки, полученные в театре, не сравнятся… Кстати, первое образование тоже пригодилось-таки. Сыграл машиниста в спектакле «Ехай!».
– После такого везучего случая фаталистом стал?
– В судьбу верю. Театр – это мое. Как говорится, Бог дал или черт подтолкнул. Но я уверен, что искусство всегда только со светлой стороны к нам приходит. Хотя не все так гладко. Нужно было семью кормить, поэтому никакой работы не чурался. Даже грузчиком трудился. У меня спрашивали: «Что здесь делаешь, ты же артист?!». Отшучивался: «Характеры наблюдаю, жизнь изнутри изучаю» – и дальше мешки таскать. Зачем объяснять, что трудно приходилось, что хочу для сына достойные условия создать.
 
Перед зеркалом
– Про гениального ученого говорят «мегамозг», про прекрасного мастера – «золотые руки». Как можно сказать про хорошего артиста?
– Большое сердце…
– Переживания своих героев приносишь домой или оставляешь в гримерке?
– По Станиславскому, актер должен добиться полного погружения. Это все, конечно, верно. Но если совсем «не выныривать», можно сойти с ума. Ну день, ну два ты побудешь под властью своего настроения. А дальше что? Нельзя быть актером в семье, да и роли в театре совершенно разные. Нужно уметь перестраиваться.
– То есть фильм «Дама пик» Лунгина не про тебя?
– Абсолютно! Хотя иногда и ловлю себя на том, что наблюдаю за женой, сыном, друзьями, людьми в транспорте с профессиональным интересом, краду их настроения, чтобы потом применить, примерить, воспользоваться. Но в пределах разумного. И самое великое счастье, которое было у меня, не главная роль, а рождение сына.
Хотя театр все же больше, чем работа. Так случилось, в декабре умер папа. Большая потеря… Похороны, поминки, а вечером – «Иван Грозный». Валерий Иванович предложил спектакль заменить, но как я подведу зрителя – люди придут, они ждали... Тяжело было, но если бы все сорвал, стало бы хуже. Выйти на сцену – это был мой выбор, и, думаю, отец его бы поддержал. Про себя посвятил спектакль его памяти…
 
Только правда
– Насобирала справки-характеристики. Вот что дамы из «Русского стиля» говорят о своих коллегах-актерах: «Творческие, талантливые мужики. Каждую свободную минуту с книгой проводят. И руки золотые». Касаемо себя с характеристикой согласен?
– Так, в общих чертах. Помочь могу, сам с предложениями не лезу, но просят – никогда не отказываюсь. Свои проблемы решаю сам. По дому кое-что в пределах разумного: гвоздь забить, обои переклеить, плинтус примостить. Ничего сверхъестественного…
– Скромность украшает человека не хуже, чем гора мышц, Владимир. Вслед за «Квартетом И» спрашиваю, о чем говорят мужчины-актеры?
– Обо всем: о женщинах, о семье, о детях, о спорте. Правда, мой восторг от игры «Спартака» в театре никто не поддерживает… Если спектакль удачный, можем друг друга похвалить. Спорим редко, ругаемся – почти никогда. Хотя порой и накипает – ото всего сразу… Хочется стресс тихо-мирно снять. К примеру, был у нас и актеров «драмы» «танковый период». Играли в популярную онлайн-игру. Разгромил условного неприятеля – и сразу спокойнее стало…
– В жизни дрался?
– Раза три в школе, но исключительно в благородных целях и до первой крови.
– Вчера в ночи решила зайти на сайт вашего театра, нажала не на ту кнопку. Поисковик выдал «Русский стиль боя – основополагающая идея заключается в том, чтобы не противопоставлять силе силу…» И так далее. Русский стиль в искусстве, которому ты служишь, это что?
– Правда.
– А когда тема неоднозначная? Например, как твой Малюта Скуратов в «Иване Грозном»?
– Споров много и мнений много. Все эти разговоры о том, что Грозный пил кровь, ел детей, не для меня. Эта сильная историческая личность, за которой лично я пошел бы. История сама распределяет роли. Получается, у каждого «вождя» был свой Малюта: Ленин – Дзержинский, Сталин – Берия. Историческая необходимость. Но нужно еще и помнить, что Скуратов погиб как герой при штурме крепости Вейсенштейн, спасая своих.
 
Найти героя
– Какую роль мечтаешь сыграть?
– Кого-то наподобие Глеба Жеглова в исполнении Высоцкого. Сильный, настоящий. У этого персонажа своя правда, и он идет к ней своими методами, резко, решительно, без оглядки.
Сейчас в «Оптимистической трагедии» по пьесе Всеволода Вишневского моряка-анархиста Алексея репетирую. Тоже стараюсь честно выполнить свое дело. Я вообще командный человек. Хочу помогать своему театру и делаю все, что от меня зависит, в полную силу.
– Твой сын тоже имеет театральный опыт. Исполняет роль Ивана Грозного в детстве. Ты как к этому относишься?
– Пришел с Глебом в театр, то ли на праздник какой-то, то ли на репетицию, а Валерий Иванович Симоненко говорит, мол, роль мальчику в спектакле дам. С супругой посоветовался (она у меня в погонах, все строго), согласилась. Как же я переживал: вдруг слова забудет, собьется… Лучше самому 20 спектаклей подряд отыграть. Но Глеб справился, увлекся. Едем с ним в маршрутке, он не в телефон уткнется, а про роль спрашивает. Я ему объясняю. Но ребенок, конечно, всю серьезность не понимает: ага-ага в ответ. Но слушает вроде…
Ну вот и поговорили. Простой ты, говоришь, Владимир?
Да ради Бога. Вот только если в одном человеке, актере и «облако в штанах», и кулаком по столу, и улыбка чеширского кота, и на абордаж, и непробиваемость солдафона, и благородство джентльмена, и мудрость, и детскость – это уже талант.
В новом сезоне Владимир во второй раз стал лауреатом ежегодной муниципальной театральной премии лучшим артистам за роль Фрэнка Хардера в спектакле «Моя жена – полковник». Этот герой, очаровательнейший грубиян, хотел бы сделать свое появление на сцене как можно более конфиденциальным.
Но куда такой глыбе укрыться за хрупкой завесой тайны? Вот и махине неугомонной творческой натуры Верижникова за своим «обыватель» не утаиться.
 Ольга Сударикова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям