Орелстрой
Свежий номер №25(1229) 26 июля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Гостиница у «Борисоглебского соборца»

09.03.2017

Знаменитый, чисто орловский рассказ Лескова «Грабеж» полон описаний знаковых мест города, во многом исчезнувших, но памятных. Мы знаем, где стояли храмы Петропавловский и Борисоглебский, названные Лесковым соборами «большим» и «малым», знаем, где вмерзали в лед барки орловской пристани, знаем, что Орлицкий мост находился на месте Александровского, а рядовичи смеялись над героем рассказа, глядя на него из торговых лавок, что находились в Рядах.

 

Где же состязались голосами дьяконы?

Однако некоторые места, описанные в «Грабеже», нуждаются в пояснении и даже в расшифровке. Вот, например, гостиница у Борисоглебского собора, где елецкие купцы выбирали себе дьякона, к их вкусу подходящего. Два дьякона – Никитской и Богоявленской церквей – состязались в голосах, а, лежа под кроватью, их тайно слушали орловские купцы – любители церковного пения. В Орле ценилось храмовое пение. Послушать «голоса» жители ходили и в церкви не своего прихода. Лучшие певчие были собраны в Благовещенской церкви Архиерейского дома, и орловцы, позвав с собой на всякий случай крепких и суровых провожатых, отправлялись на всенощную туда послушать лучших из лучших.

«Певчий дьякон» в церковных записях уважительно выделялся дьячками огромными буквами, в то время как покинувший Орел архиепископ Смарагд, прибывший для крестин младенца своего бывшего подчиненного И.А. Бонч-Бруевича, уже не орловский, а рязанский владыка, в метрической книге, где записывали новорожденных, крупными буквами выделен не был.

Так где же пели дьяконы у Лескова? «Мне сейчас надо идти к Борисоглебскому соборцу; там, говорят, у вас есть гостинник, у которого всегда пустая гостиница, – говорит герой рассказа «Грабеж», елецкий купец Иван Леонтьевич. – Вот в этой в пустой гостинице возьмем три номера насквозь и будем пробу делать». В свое время краеведы определяли гостиницу на место пожарной части №1, по адресу: Пионерская улица, дом №5.

С этим невозможно согласиться. В вышеназванном рассказе все тот же Иван Леонтьевич говорит: «Отличная гостиница: туда только одни приказные из палат ходят с челобитчиками, пока присутствие; а вечером совершенно никого нет, и даже перед окнами, как лес, стоят оглобли да лубки на Полешской площади». То есть и в окна заглянуть любопытным будет невозможно.

Полесская площадь в Орле в середине XIX века имела своей южной границей улицу Салтыкова-Щедрина, а восточной – бывший Школьный переулок, который ныне вошел в бульвар Победы. До нынешней пожарной части отсюда еще целый квартал, а значит, перед окнами гостиницы, будь она на месте пожарной части, «леса» из дровяных изделий не увидишь.

Место гостиницы нашлось

Старые карты и документы орловского архива помогли найти ту самую гостиницу. На усадьбе неподалеку от Борисоглебской церкви стоял ее двухэтажный каменный дом под номером девять. В 50-х годах XIX века гостиницей владел купец Иван Иванович Репин, по происхождению малоархангельский мещанин. В то время номера домам давались по периметру квартала, а не вдоль улицы, как сегодня. В этом случае дом №9 действительно выходил окнами на Полесскую площадь.

В 1877 году собственником этого комплекса построек являлся внук И.И. Репина купец Николай Захарович Репин. «Двухэтажный каменный дом с местом и строением и местом земли с выстроенным деревянным домом» тот получил по наследству. В настоящее время мы видим здесь на улице Салтыкова-Щедрина дом №35. Его окна с торца, выходящие на дорогу перед выставочным залом, смотрели бы на Полесскую площадь, если бы она еще существовала.

Лесков, должно быть, не раз бывал в этой гостинице, когда служил в Орловской палате уголовного суда. Просителям по разным делам, обращавшимся в администрацию губернии (в присутственные места), нужно было быстро и по форме составить обращение в инстанцию. За это дело охотно брались мелкие чиновники – служители палат. Договорившись об оплате, проситель (челобитчик) и канцелярский служащий направлялись в Борисоглебскую гостиницу. Там, заплатив владельцу какую-нибудь мелочь, оба усаживались за стол. Человек обрисовывал суть просьбы, а канцелярист бойко излагал ее на бумаге. Немножко подрабатывал. Лесков, судя по тому, как он знал устройство гостиницы и повадки ее владельца, тоже не раз подрабатывал таким образом: его годовая зарплата в то время составляла всего 36 рублей. С какой стороны не посмотри, это были просто жалкие капли, а не заработок.

Городской голова – сосед тетки Лескова

Описывая сонного гостинника, по-тихому пустившего знакомых купцов послушать, как состязаются «певчие» дьяконы, Лесков хорошо представлял себе И.И. Репина. Во-первых, тот вообще был человеком известным: в свое время Иван Иванович избирался городским головой, и в этом качестве даже подносил хлеб-соль императору Николаю I, прибывшему в Орел 4 сентября 1834 года. Во-вторых, это же был сосед тетки Лескова Натальи Петровны Константиновой. Их дома стояли через один в 112 квартале у Плаутина колодца, то есть вблизи улицы Степана Разина. В доме №2, утраченном в июньском пожаре 1850 года, жили Константиновы, в доме №4 – И.И. Репин с многочисленным семейством. В поквартальной нумерации после №2 шел №3, а за ним сразу №4. Судя по записям в метрических книжках, близких и дальних родственников, крестников и кумовьев у Ивана Ивановича Репина в городе имелось великое множество, ну просто десятки людей; и желание пригласить кого-то из них на такое замечательное действие – состязание голосов – в городе, где обожали церковное пение, очень понятно.

В начале рассказа Иван Леонтьевич говорит о елецком купце Павле Мироновиче Мукомоле: «Он пока в репинской гостинице номер возьмет». Сам Павел Миронович почему-то не снял помещение в гостинице Репина у Борисоглебской церкви, поручив сделать это своему спутнику. Возможно, у Репина имелась еще одна гостиница, о которой мы пока не знаем. Это могли быть гостиничные номера вблизи Ильинки. Но то, что гостиница, в которой состязались дьяконы, была репинской, сомнений нет: об этом говорят документы.

О «живейных извозчиках»

А помните? Иван Леонтьевич торопится и берет «живейного извозчика», едущего «живо», то есть скоро. Такой извозчик обладал резвыми лошадьми и гнал по улице, где ничего не знали о светофорах. Поездка на «живейном» стоила дорого, и живейника брали нечасто. Обычно это были те, кого «господа» вместо себя нанимали в солдаты, а это была 25-летняя рекрутская служба, и перед отправкой в армию таких бедолаг с шиком возили в места сомнительных развлечений. Герой рассказа, Миша, с ветерком ехать не хочет: «У нас на живейниках наемщики ездят».

«Вас здесь не знают; скажут: вот он его уже катает, по всем местам обвезет, а потом закороводит. Маменьку стыдить будут.

… Как я ни упирался, а должен был с ним рядом сидеть, чтобы скандала не заводить. Еду, а сам не знаю, куда мне глаза деть, – не смотрю, а вижу и слышу, будто все кругом говорят: «Вот оно как! Арины Леонтьевны Миша-то уж на живейном едет – верно в хорошее место!». Не могу вытерпеть!

Дядя смеялся:

– Неужели, – говорит, – у вас в Орле уже все подряд дураки, что будут думать, будто старый дядя станет тебя куда-нибудь по дурным местам возить?».

О том, какие именно дьяконы состязались в пении, что такое Секеренский завод, кто такие «перекрещенки» и где находилась в Орле Дьячковская часть, я расскажу в одной из следующих статей.

Елена Ашихмина

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям