Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Два письма с фронта

28.08.2014

Случается иногда, что персонаж, придуманный автором, становится намного известнее имени создателя. Так произошло и с первым советским сыщиком и разведчиком, майором Иваном Прониным, появившимся на свет еще до начала Великой Отечественной войны в произведениях писателя Льва Овалова.

Создатель майора Пронина

О Пронине стали даже распространять анекдоты, что говорило о его поистине народной популярности, а вот о литераторе Льве Сергеевиче Овалове (настоящая фамилия его Шаповалов) знают на Орловщине сейчас немногие. А ведь он долгие годы считался видным советским писателем, а пять лет своей жизни (с 1918-й по 1923 год) прожил в Малоархангельском уезде и написал об этом бурном времени роман «Двадцатые годы».

Лев Сергеевич любил Орловщину, и хотя он после своего отъезда в Москву в 1923 году в наших краях бывал редко, но свой писательский архив завещал передать в фонды музея И.С. Тургенева. Именно здесь хранятся его рукописи, письма и книги.

Среди документов литературного наследства Овалова есть поистине бесценные артефакты, к примеру, письма отца писателя, Сергея Владимировича Шаповалова, с фронта Первой мировой войны.

«Каждый считал честью пожать ему руку…»

Лев Сергеевич Овалов в конце жизни начал писать роман о своей семье. Сохранилось из него несколько рукописных и машинописных набросков, в некоторых речь идет об отце. Процитирую один: «Перед каждым человеком в начале его жизни предстает идеал, способный его вдохновлять. Большое счастье, если таким идеалом бывает твой собственный отец. Мой отец, Сергей Владимирович Шаповалов, родился в 1879 году, жизни ему было отпущено 35 лет…»

Сергей Шаповалов, наверное, не обладал какими-то особо выдающимися способностями, но он был (все окружающие знали и ценили это) чрезвычайно совестливым и порядочным человеком. Знакомые считали честью пожать ему руку, а он сам ни одному негодяю руки не подал.

Возможно, в силу своей исключительной порядочности, Сергей Шаповалов и ушел на фронт вскоре после начала Первой мировой войны, хотя вполне мог остаться в тылу. Он как офицер запаса, прошедший военные сборы, был отправлен в 224-й Юхновский пехотный полк, который из второго эшелона был направлен на пополнение 1-й армии генерала Ренненкампфа. В 20-х числах октября 1914 года на участке Северо-Западного фронта, где занимал позиции 224-й полк, противники вели позиционную борьбу, которая предшествовала начавшейся вскоре крупной Лодзинской операции. Но поручику Шаповалову не удалось дожить до нее. Его непосредственное участие в боевых схватках Первой мировой войны продлилось всего пять дней.

В архиве Льва Овалова сохранилось два письма отца с фронта. Я их цитирую ниже.

Письмо жене, Шаповаловой Софье Николаевне

«21 октября 1914 года

Дорогая Соня,

12 октября я послал тебе открытку, в которой просил писать мне прямо на полк без указания штаба 1-ой армии. В этот день мы получили приказание присоединиться к своему полку, и 13-ого выступили в поход. Прошли около ста верст и в ночь с 18-го на 19-ое присоединились к полку. Нас прямо повели на позицию, и мы заняли Опера Кумеса (название населенного пункта читается не очень четко. – Прим. А.П.). Против нас в версте сидит неприятель. К утру мы окопались, а с рассвета началась артиллерийская стрельба, ружейной стрельбы еще не было, так как и мы, и немцы сидим в окопах и не показываемся.

Первые часы было немного жутко, когда над тобой пролетает неприятельская шрапнель и с грохотом разрывается, но скоро я уже привык к этому, теперь не обращаю внимания и хожу спокойно по линии окопов. Да и не я один, а все чувствуют себя спокойно. Вот уже три ночи и третий день проводим мы в лесу. Сплю я в землянке, приблизительно на аршин под землей, покрытой накатом из сосен и землей на соломе; со мной спит фельдшер и еще один солдат, которые своими спинами согревают меня.

Самочувствие у меня хорошее, только временами бывает очень скучно и тоскливо, так как я совершенно один; с 3 октября я командую ротой и всех младших офицеров у меня разобрали, а уходить со своего участка в другие роты нельзя.

Не волнуйся, дорогая, и не строй себе ужасов, я ничего от тебя не скрываю и все тебе описываю, как есть. На самом деле, не все уже это так страшно, как это вам кажется издали. Помни, что все зависит от Бога, и без его воли не упадет ни один волос с головы человека.

Одет я во все теплое, на мне теплая фуфайка, подштанники и носки, шинель я подшил теплой байкой, на голове шлем – это вязаный из шерсти теплый чепчик. Сверх этого бурка, так что холода я не ощущаю, точно так же и не ощущаю голода. Ем очень хорошо из офицерской кухни.

Сейчас сижу на земле и пишу тебе это письмо у себя на коленях, а кругом меня бегает белка. Белок здесь очень много.

На пути в полк я получил от тебя два письма, от 8 и 28 сентября, в посланном письме ты пишешь, что не стоит писать, так как письма не доходят. Нет, стоит, даже если только одно из десяти дойдет. Сколько радости доставляют нам здесь письма, что вы там и представить не можете, а, кроме того, в письме от 28 сентября ты подробно ответила на все вопросы. Относительно подачи прошения нечего и думать, из этого все равно ничего не выйдет, только примешь срам на свою и на мою голову.

Я чувствую и физически, и нравственно хорошо, а тогда я места себе не найду. Если со мной что-нибудь случится, ты сама увидишь, куда отправить детей – в гимназию или кадетский корпус. Думаю, что и тебе, и детям лучше всего будет в Калуге. Гимназия дает то преимущество, что здесь заранее предрешается карьера человека, из гимназии есть ход всюду, а, в общем, всегда хорошо, были бы сами хороши.

Почему тебе не понравилась моя посылка? Я думал, что детям она доставит большое удовольствие. Отношение калужан меня удивляет, особенно Богданова и Домбровского. Отдай, пожалуйста, Богдановым долг (это один из клиентов С.В. Шаповалова, который дал молодой семье в долг 2000 рублей для покупки дома. – Прим. А.П.) и будь от них подальше…

Леву надо укреплять физически, может быть, ему надо заняться гимнастикой, кататься на коньках и т.д. Узнаю Митю в его выходке…

Пока до свидания. Крепко, горячо целую тебя и детей. Твой Сергей».

Последнее письмо жене, Шаповаловой Софье Николаевне

«Действующая армия, 224-ый пехотный Юхновский полк (на фронте с Австрийской империей), 23 октября 1914 года

Дорогая Соня,

твои письма стали доходить аккуратно, вчера получил несколько августовских, а сегодня от 12 октября. На все вопросы ты мне ответила, не знаю только, живет ли у нас Эмма Артуровна, получила ли ты 200 рублей, посланные мной 9 октября, и почему тебе не понравилась моя посылка. Каски я взял не с убитых немцев (как ты могла это подумать?!), я получил их в Инстенбурге из казармы, из запаса, предосудительного в этом ничего нет, так как оружие и вооружение составляют военную добычу…

За теплыми вещами меня посылать не собираются и, вероятно, не пошлют, так как я командую ротой. Богданову я должен 100 рублей, отдай их ему. Не забывай 16 числа каждого месяца вносить за страховку жизни в сберегательную кассу. Мы все еще в лесу, и неизвестно, долго ли здесь пробудем.

Сегодня мне делают большую землянку в рост человека с печкой. Чувствую я себя хорошо, бодро, ем... и просыпаюсь каждый день от канонады. Как только начинает рассветать, или наша, или неприятельская артиллерия делают первый выстрел, снаряд пролетает над нашими головами и с треском и грохотом на некотором расстоянии разрывается. Стрельба идет с небольшими перерывами целый день, все люди уже к ней привыкли и прекрасно различают, откуда идет снаряд – от нас или от неприятеля. Если наш, то продолжают спокойно заниматься своим делом, если неприятельский – то поспешно прыгают в окоп и прижимаются к передней стенке, там он безопасен. Наша жизнь мне очень нравится, и если бы не тоска по тебе и детям, я был бы очень доволен.

У меня с собой книги, купленные на станции, и я читаю их под аккомпанемент стрельбы. Постараюсь писать тебе чаще, не волнуйся, дорогая, береги себя.

Крепко целую тебя и детей. Твой С. Шаповалов».

Послесловие

Это было последнее письмо Сергея Шаповалова с фронта. В тот же день он погиб. Сохранилась телеграмма, отправленная в адрес Калужского губернского правления из действующей армии. В ней короткое сообщение: «Поручик Шаповалов убит 23 октября при ночной атаке двора Шукли. Полковник Раксимович».

По словам внука погибшего, старшего сына писателя Овалова, доктора медицинских наук Скальда Львовича Шаповалова, спустя некоторое время в Москву к бабушке Софье Николаевне приезжали товарищи ее мужа. Они сообщили, что поручик Сергей Шаповалов погиб на Мазурских болотах, и оставили в доме его походные вещи: бритву, спиртовку и маленькую подушку-«думку», обрызганную кровью. Маленький Скальд в детстве долгое время спал на этой подушке, когда у нее заменили наволочку.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям