Орелстрой
Свежий номер №14(1218) 26 апреля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Память

Демографическая катастрофа СССР (Как они нас сжигали)

13.09.2016

Самый страшный день войны не 22 июня. По-моему, самый страшный день войны – 23 августа 1942 года. В этот день сгорел Сталинград вместе с жителями. Над южным мегаполисом, погруженным в тишину, висела знойная дымка. И вдруг в 16 часов 18 минут завыли сирены, пароходные и заводские гудки. К сигналу воздушной тревоги в тот воскресный день большинство жителей отнеслось равнодушно: «Не в первый раз. Авось и на этот раз пронесет». Не пронесло…

Жертвы Сталинграда

Вспоминает жительница Сталинграда В.Н. Клягина: «Возвращаясь с работы, мы услышали шум моторов и увидели такую лавину фашистских самолетов, какой над нами еще никогда не появлялось. Все остановились, кто-то начал считать, насчитал сто машин, а они все летели и летели в сторону города… Люди слова не могли произнести, как будто окаменели. Ведь почти у всех в городе остались дети… Мы стояли так, пока не донеслись бомбовые взрывы. И мы опрометью бросились в город».

Начиналась первая в мире  и самая мощная ковровая бомбардировка Сталинграда – первая в истории Великой Отечественной войны. Ее эпицентром был коммуникационный узел. Заметим, что вокруг вокзала и товарных станций были расположены кварталы одноэтажных деревянных домов, которые вспыхивали, как спички.

23 августа в налете на Сталинград, кроме 143 бомбардировщиков 1-го, 4-го и 8-го авиакорпусов 4-го воздушного флота, принимали участие бомбардировщики и транспортные самолеты Ю-52, взлетевшие с аэродромов Орла и Брянска – около 80. Так, в первый день в авианалете немецкое командование могло задействовать более 200 бомбардировщиков, причем большинство из них во второй половине дня дважды поднималось в воздух и сбрасывало бомбы разных типов. 24 августа на город было совершено 24 воздушных налета. 25 августа силами 220 бомбардировщиков было проведено еще три крупных налета.

Из воспоминаний председателя Сталинградского комитета обороны А.С. Чуянова: «В глухом переулке возле Астраханского моста взорвалась тяжелая фугасно-зажигательная бомба. Пламя взрыва осветило все вокруг. Между каменных домов вспыхнула одноэтажная деревянная изба, какие обычно снимают с плотов и превращают в жилье. Вдруг дверь горящей избы распахнулась, и из нее выбежали, держась за руки, мальчик лет шести и девочка лет четырех. Они почти полураздеты: мальчик в штанишках и майке, девочка просто в ночной рубашке. Мальчик сказал, что маму их убило, а они ждут с работы отца. Я стоял перед детьми в оцепенении. Возле ног лежала убитая мать этих детей…».

Три дня и три ночи – и каких! – вошли в историю не только как дни величайшей трагедии, но и как дни начала великого сражения заглавной страницей массового героизма.

Страшные цифры

Сколько точно граждан погибло в Сталинграде? Найти ответ на этот вопрос трудно, слишком много разночтений в исследованиях историков и мало официальных документов на этот счет. Ежемесячные данные выдачи хлебных карточек могли бы дать точные цифры потерь гражданского населения. Но где их найти? Хотя бы за июль 1942-го и за июль 1943 года, чтобы сравнить количественные данные населения и его убыль в этот самый трагический для города период. К тому же следует учитывать, что хлебные карточки получали также эвакуированные граждане. После полного освобождения города часть их могла и не вернуться, а сразу отправиться на свою родину, и число погибших среди них трудно установить. Поэтому будем руководствоваться документами и, прежде всего, статистикой отдела демографии ЦСУ Госплана СССР. Имея под рукой официальные статистические данные, можно довольно точно установить не только число сгоревших и погибших жителей Сталинграда, но и тех граждан, которые были эвакуированы в этот город.

Всего на момент первых бомбардировок в Сталинграде проживало 380 000 только коренных жителей. Таким образом, потери только коренного населения города составили 128 000 человек. Несомненно, что основная доля погибших приходится на те три слепяще-знойных дня августа 1942 года.

Но эту страшную цифру необходимо умножить на два, и это не будет ошибкой. В самом деле, ежедневно, начиная с июля 1941 года, по несколько тысяч эвакуированных граждан прибывали в Сталинград. В Госархиве экономики мне удалось обнаружить документ отдела демографии ЦСУ Госплана СССР, который существенно меняет представление о численности населения города-героя на момент бомбардировки. В канун нового, 1942 года город принял 113 541 человека. Во второй половине 1942 года Сталинград приютил почти 50 000 детей, эвакуированных по Дороге жизни из Ленинграда. Около 10 000 раненых советских бойцов лечились в госпиталях города. Значит, накануне дня варварской бомбардировки в городе только строго учтенного населения находилось 493 541 человек.

В соответствии с данными отдела демографии ЦСУ Госплана СССР на 1 октября 1944 года, то есть спустя 20 месяцев после освобождения города, когда все граждане вернулись к своим развалинам и пепелищам, а большинство эвакуированных покинуло город и отправилось в родные пенаты, в Сталинграде проживало 252 000 человек..

Таким образом, невосполнимые демографические потери города-героя только по учтенным данным составили 241 541 человек.

Русская голгофа деревни

Образцово

Несмотря на сложности при принужденном отступлении с Орловского плацдарма в начале августа 1943 года, немецкое командование справилось со своей «каннибаловой» задачей: были взорваны все объекты, представляющие ценность, угнаны на Запад люди и скот. За собой оккупанты оставили зону смерти: почти все селения, расположенные у дорог, были сожжены дотла.

Село Образцово Хотынецкого района являет собой пример исполнения приказов германского военного руководства по преднамеренному тотальному уничтожению славянского населения, которое обозначается коротким словом «геноцид». О трагедии этого русского селения я узнал из беседы с жительницей села Антониной Федоровной Устюхиной.

В один из первых майских дней, когда люди всей нашей страны готовятся встретить самый торжественный праздник – День Победы, раздался телефонный звонок:

– Егор Егорович, я – студентка иняза Орловского государственного университета. Мне посоветовали обратиться к вам. Дело в том, что во время стажировки в Германии я жила в семье Барбары Беккер, у которой в районе Хотынца погиб отец. Она скоро приезжает в Орел, чтобы посетить места, где воевал ее отец, и побывать на месте его гибели – высоте 243,0, к югу от деревни Образцово Хотынецкого района. К сожалению, нам все эти места не знакомы, и установить, где эта высота, для нас проблема. Не поможете?

Я согласился.

В тот светлый, чистый, зеленый и цветущий майский день мы с Барбарой медленно поднимались на высоту 243,0 – холм в 500 метрах к юго-востоку от деревни Образцово.

Остановились.

– Барбара, вы можете положить цветы. Должно быть, он и его солдаты погибли здесь, а если не здесь, то где-то рядом. Но то, что они держали эту архиважную высоту, сомнения нет. Смотрите, с нее все видно до горизонта.

Барбара наклонилась и положила алые розы на зелень сочной травы.

Долго стояли молча. Барбара вынула платочек и вытерла слезы, скопившиеся в уголках глаз.

То, к чему она стремилась долгие годы, – свершилось: она в России, на том месте, где погиб ее отец.

– Эх, вспоминать о войне – острыми вилами душу ворошить, – рассказывала нам старушечка в чистом платке, когда мы с Барбарой, ее сыном Беном и переводчицей Шушаник Аванесян сидели на крыльце ее дома и пили чай из моего самовара. – Кажись, до войны в нашей деревне сто один двор, плетнями опоясанный, стоял. А один только тогда и остался, что на выгоне торчал, на отшибе. До сих пор стоит, не успела немчура ему огненный фитиль под соломенную застреху запустить.

Сто дворов Образцово вспыхнули почти одновременно. Спецкоманда с факелами в руках на мотоциклах и бронетранспортерах в тот знойный день 10 августа ворвалась в деревню с севера по дороге, рассекающей деревню пополам. Жителям на сборы не дали и минуты. Те только и успели выхватить из люлек грудных младенцев, остальные дети бежали за матерями вместе с бабушками и дедушками – их гнали на большак и далее по нему – на запад.

Можно ли верить рассказу теперь уже бабушки Устюхиной Антонины Федоровны, которой в тот трагический момент – 10 августа 1943 года – было 11 лет? Можно. Такое не придумаешь. К тому же есть и документы: акты, сведения, списки, заверенные печатями и подписанные свидетелями злодеяний. Они подтверждают, что в Хотынецком районе «расстрелян 51 человек, повешено 5 человек, убито 193 человека, сожжено 40 деревень», «угнано в немецкое рабство 4291 человек». В числе сожженных дотла селений – село Образцово. В «Списке угнанных в немецкое рабство по Хотынецкому району Орловской области» среди 45 возвратившихся из всех угнанных жителей села Образцово значится семья из пяти человек Устюхина Федора Семеновича.

Это только два примера – Сталинград и Образцово – город на Волге и деревня в самом центре России. Единицы из сотен тысяч их жителей, оставшихся в живых, в результате крушения своих иллюзий и надежд, в невероятных муках доживали или доживают свои последние дни на земле.

Об этом мы должны знать, мир об этом должен помнить. Это уроки на память!

 Егор Щекотихин, доктор исторических наук, профессор ОГУ им. И.С. Тургенева

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям