Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Демографическая катастрофа СССР (Как они морили нас голодом)

01.09.2016
 В июле 1941 года в штаб группы армий «Центр» (город Борисов) прибыла группа высоких партийных деятелей нацизма во главе с министром по делам оккупированных территорий А. Розенбергом. За обедом у командующего группой армий фон Бока была изложена цель оккупационной политики на Востоке: «Русских примерно на сорок миллионов больше, чем нужно, и они должны исчезнуть». – «Каким образом?» – «Голодной смертью. Голод уже стоит у дверей». – «А по ту сторону новой границы, на Востоке?» – «Там будут влачить «степное существование» уцелевшие евреи, русские и другие недочеловеки. И не будут больше никогда опасны для Германии и Европы». Пример такого «комплексного решения» уничтожения «недочеловеков», самый «выдающийся» факт геноцида русского населения являет собой Ленинград. В городе прямое физическое уничтожение населения путем бомбардировок и артобстрелов сочеталось с косвенным, но самым жестоким и длительным методом преднамеренной массовой ликвидации людей – голодом и холодом.
 
Жертвы блокады
Данные о численности погибших в блокадном Ленинграде в 1941–1943 годах на протяжении ряда лет являются предметом дебатов среди ученых и краеведов. Установление точной и достоверной численности погибших сопряжено с рядом трудностей, прежде всего с тем, что документы ЦСУ по военному Ленинграду были недоступны для историков.
В официальных источниках обнародованы потери населения города на Неве – около 700 тысяч человек. В архивах ЦСУ Госплана СССР я просмотрел ежемесячные отчеты движения населения по Ленинграду в годы войны. Так вот, учтенное население Ленинграда на 1 июля 1941 года составляло 3,1 млн человек.. Следует иметь в виду, что в город, спасаясь от гитлеровцев, в июле-августе 1941 года хлынул огромный поток беженцев, по данным некоторых исследователей, около полумиллиона человек. На 1 июля 1943-го в городе осталось 676 000 жителей. Таким образом, убыль только учтенных жителей города на Неве, оказавшегося в полной голодной и холодной блокаде, составила около 2,5 млн человек. Львиная доля их умерла за двухлетний период в окруженном городе. Сколько?
До и за время блокады 595 тысяч ленинградцев были призваны в действующую армию, больше половины их погибло за трехлетний период боев по внутреннему периметру фронта вокруг города. До конца августа 1941 года, то есть до начала установления блокады, из города было эвакуировано 489 тысяч человек. С начала блокады и до конца 1942 года на Большую землю была отправлена 871 тысяча ленинградцев: как видим, город покинули 1,9 млн его граждан. Судьба почти 1,2 млн жителей блокированного Ленинграда оказалась трагической. Это прямые людские потери, результат продуманной изощренной германской политики геноцида.
О том, как умирали жители Ленинграда, и о том, как прорывались на Большую землю машины из города через Ладогу, рассказал в своих воспоминаниях народный художник СССР Илья Глазунов.
«Черный дым горящих продовольственных складов застлал свинцовое небо. «Бадаевские склады горят, теперь конец – голод!» – шептали в очереди женщины.
… Отец, мать и все мои родные, жившие с нами в одной квартире, умерли на моих глазах в январе-феврале 1942 года. У нас четыре комнаты, и в каждой лежит мертвый человек. Хоронить некому и невозможно. Мороз почти как на улице, комната – огромный холодильник. Поэтому нет трупного запаха.
За нами пришли, чтобы на машине перевезти на Большую землю. Дядя Миша был на Северо-Западном фронте. По его просьбе машина, которая привезла в военный госпиталь медикаменты, возвращаясь на фронт, должна была взять нас.
В грузовой машине, открытой холодному, словно доходящему до костей ветру, бабушка – мать отца, тетя Тоня – сестра отца, я и санитар с дочерью, моей ровесницей, чудом, как и я, оставшейся в живых после смерти всех родственников.
Скоро ли Ладога? Ладога – это вопрос: быть или не быть живым. Враг держит под огнем всю Дорогу жизни, как звали ее ленинградцы. Сколько человеческих жизней поглотили холодные черные воды Ладоги под раскрошенным снарядами льдом!
Машина мчится все быстрей и быстрей. Свистит ледяной ветер в ушах. Кругом снежная бесконечная пустыня, уходящая в низкое серое небо. Я, не знавший, что мы уже час едем по льду Ладожского озера, робко попросил на минуту остановить машину. Шофер, обернувшись на миг, бросил короткое ругательство. По выражению его лица я догадался, что мы испытываем судьбу: под нами лед Ладоги. Шофер, то и дело выглядывая из машины, мчащейся на предельной скорости, смотрит в небо. Дорога делает зигзаги. У замерзшей полыньи полузанесенные снегом трупы, обломки машин и ящики. Шофер останавливает машину на берегу, улыбается и дрожащими руками закуривает: «Повезло. Попали в минуту ихнего передыха. Я по дороге насчитал – до нас машин десять пошли под лед! Да вот, слышите, опять летят!».
Наша машина понеслась дальше от берега, от нарастающего гула немецких эскадрилий…».
Голод вместо пулемета
В протоколе заседания штаба Ольтенбург (экономический штаб Ост) от 2 мая 1941 года имеется запись о том, что война на Востоке может продолжаться, если все вооруженные силы Германии «будут обеспечены продовольствием за счет России», и тогда «десятки миллионов людей будут обречены на голодную смерть…».
Потери населения других оккупированных регионов от голода были несравненно меньшими, чем в блокированном Ленинграде и на сопредельных к нему территориях. Но голод действительно стучался в двери каждого дома, окруженного «серо-зеленой саранчой». Солдаты вермахта обирали жителей до нитки: оккупационные власти целенаправленно вывозили с захваченных территорий все необходимые для выживания местного населения ресурсы. На целое десятилетие немцы, «цивилизованные варвары» XX века, обрекли на муки население Орловщины.
Голод на захваченных территориях был заранее продуман и спланирован политической верхушкой нацизма, и хладнокровно подготовлен и осуществлен оккупационными властями. «Голод действует гораздо лучше, чем пулемет» – утверждал фельдмаршал фон Рундштедт.
Немецкие оккупанты отбирали у населения всю живность и теплую одежду, а затем сжигали за собой дома. В хозяйствах Корсаковского района они отняли более 2000 коров и телят, 1029 овец, 499 свиней и 17 058 голов птицы. Они отобрали все запасы зерна, сожгли практически весь заскирдованный и еще не обмолоченный хлеб 1910 из 3948 домохозяйств (дома и постройки) этого района были сожжены дотла, что составляет почти половину (48,3 процента). На этих подворьях не осталось ничего. Остались только женщины, старики и дети. Остались матери, которым нужно было кормить, одевать и обувать немощных и сирых. И самое главное, нужно было найти убежище.
Словами выживших
О том, как выживало население восточных районов Орловской области после освобождения, свидетельствуют секретные документы, а именно спецсообщение управления народного комиссариата Государственной безопасности по Орловской области «О тяжелом материальном положении семей военнослужащих, проживающих в области».
«В течение июля 1943 года в результате просмотра военной цензурой корреспонденции, исходящей от населения Никольского и Ливенского районов, зарегистрировано по первому из них 85 писем и по второму – 112 писем с жалобами семей военнослужащих на отсутствие продуктов питания.
Из дер. Зубцово Ливенского района гр. Соломина в адрес командира части пишет: «Товарищ начальник, мать моя больна, мы тоже пухнем с голоду, потому что пять месяцев не видим хлеба. Питаемся одной травой, мать куда ни обращалась за помощью, везде отказывают, средств к существованию никаких нет, а нас, детей, трое малолетних. Прошу вас, помогите нам. Писать меня заставила последняя крайность, не хочется умереть от голода в таком возрасте, как я и мои малые братья. Мне девять лет, а они еще меньше».
Из д. Окуневы Горы в адрес своего брата Булгакова, воина Красной Армии, сообщается: «Дорогой братец, живем мы плохо, харчи у нас плохие, набираем прелую картошку с червями, которая уже негодная, и питаемся. Один день едим, а два дня роем, сейчас уже дорыли огород и стали голодные, как волки. Помощи нам не дают, и мы сейчас все больные. Папу привезли – еле живой, уже весь опух. Все ребята лежат больные тифом, опухшие. Миша, у нас нет ни денег, ни хлеба, сидим голодаем».
После успешных операций Красной Армии летом 1943 года, когда были освобождены Орел и Белгород и когда немцы покатились на Запад, директивой Гиммлера войскам вермахта предписывалось: «Ни одного человека, ни одной коровы, ни одного центнера зерна, ни одного железнодорожного вагона не должно оставаться при отходе… Противник должен найти после нас только разрушенные и выжженные районы».
Серафима Егоровна Лаврова родом из деревни Семенково Кромского района подтверждает, как точно выполнялось указание преступника №2 Гиммлера: «Каждый день родители опасались не за свои жизни, а за жизни своих детей. Людям нечего было есть, потому что немцы забрали у них все продукты. Враги ходили по домам и у одних забирали кур, у других – кроликов, у третьих – корову и так далее. Их зверствам не было конца. 24 июля 1943 года немцы, чтобы ничего не оставлять русским, отступая, стали жечь деревню. Гитлеровцы не только сожгли деревню, но и выгнали жителей – догнали их до Десны. Люди не знали, что ждет их завтра: будут ли они живы или их убьют. Два года немцы стояли в нищей деревне, два года они издевались над нашими родными и близкими. Зверства врага прекратили только русские солдаты, наши защитники».
Продолжение следует.
 Егор Щекотихин, доктор исторических наук, профессор ОГУ им. И.С. Тургенева

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям