Орелстрой
Свежий номер №9(1109) 22 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Воспоминания о войне

Четыре года беды

03.06.2015

9 мая исполнилось 70 лет со дня Победы в Великой Отечественной войне. Много сказано и написано о тех страшных временах, многое, увы, забыто. Чтобы сохранить память о героях, которым мы обязаны мирным небом над головой, «ОВ» открыл проект «Воспоминания о войне». Сегодня мы публикуем последний рассказ участника акции, орловского писателя, руководителя клуба ветеранов Николая Зеленина. В следующем номере будет назван победитель проекта «Воспоминания о войне».

Непрошеные гости

Николай Зеленин родился в 1937 году в деревне Хмелевая Урицкого района. Родители его были крестьянами. Семья Зелениных жила в хате размером шесть на пять метров. Полы были земляные, крыша соломенная. В хате при входе слева стояла русская печь, а в центре грубка – для отопления помещения. Вдоль стен – лавки и примыкающий к ним стол. У грубки стояли две кровати, а перед печкой – лежанка. Вот и все скромное убранство хаты. Был еще двор для скота.

Дети (маленький Коля, его сестры Мария, Нина, Александра, Валентина) спали на печи, взрослые (папа Иван Сидорович, мама Наталья Ивановна и бабушка Татьяна Васильевна) ночевали кто на кроватях, кто на лежанке. Так и жили, пока в 1941 году не пришла война. Осень. Только выпал первый снег. Большинство мужчин мобилизовано. Однако отец Николая на фронт не попал, так как был инвалидом детства.

Однажды морозным утром Коля стоял у окна деревенской хаты и любовался стайкой воробьев. Вдруг какой-то шум привлек внимание мальчика.

– Я посмотрел в ту сторону, откуда он доносился. По улице двигались ранее не виданные мной громады на колесах. Спросил у мамы, что это, – вспоминает Николай Зеленин.

Мать подошла к окну, увидела военные машины и танки и ахнула:

– Сынок, это война пришла. А техника, чтобы убивать людей.

– Что, и нас будут убивать?

– Не знаю, сынок, – заплакала мать. Коля тоже заплакал.

Поток машин с людьми в странной одежде, танков и другой техники не прекращался. Он двигался мимо хаты Зелениных в соседнюю деревню. Некоторые машины останавливались и в Хмелевой, но только около богатых хат. Немцев привлекали дома с приличным внешним видом: с крыльцом, с большими окнами и с крышами, крытыми железом или черепицей.

Хата Зелениных немцам поначалу не понравилась. А потом и к ней подъехала машина. Фашисты вошли в дом. Мужчины втаскивали вещи, оружие и складывали все в угол хаты. Позже один из них обратился к Наталье Ивановне: «Матка, детей отправь на печь, а нам приготовь еду и постели».

Ребятишки быстро шмыгнули на печь, а мать пошла на двор, принесла соломы и, бросив ее на земляной пол, стала готовить обед. Немцы сели на лавки за стол в ожидании горячей еды. Мать налила им похлебки, дала ложки, нарезала хлеб. Непрошеные гости стали есть. Насытившись, они разделись до нижнего белья. В памяти Николая Зеленина осталась одна деталь: немцы, снимая с себя нательные рубашки, отыскивали в них вшей, давили и бросали на пол.

Немецкие порядки

Настала зима. Немцы расселились по деревне, установили свои порядки. Назначили по хуторам старост и полицейских. Добровольцев среди сельского населения не нашлось, заставляли в приказном порядке. Не пришлось просить только одного местного жителя, Михаила Барсукова, который отказался служить в Красной Армии и, прячась в подвалах и на чердаках, дождался немцев и предложил им свои услуги.

Старосты и большинство полицейских лояльно относились к сельчанам. Тем не менее тех, кто мог держать лопату, часто выгоняли на расчистку дорог от снега, рытье окопов. Девушек старше двадцати лет немцы отправляли в Германию на работы. Брали и парней, которые не успели уйти в армию по состоянию здоровья или из-за малолетнего возраста. Старосты с вооруженными немцами нередко ходили по домам и отбирали продукты: хлеб, яйца, картошку, молоко. Перечить было нельзя. Староста был посредником и просил хозяйку дать то, что сможет. Конечно, никто не мог отказать. Хотя у самих оставались крохи, отдавали последнее.

А вот свое имущество оккупанты оберегали тщательно, жестоко пресекая воровство. Немецкий патруль регулярно ходил по деревне, проверяя, кто чем занимается.

– Помню, накануне Крещения у нас в хате девчонки лет двенадцати-тринадцати мастерили из соломы что-то наподобие птиц, фонариков и других игрушек. Сидели кто на лавке, кто на табуретке, а моя сестра Мария – на бидоне-канистре. Откуда он у нас появился, не знаю. Вдруг зашли немцы. Посмотрели, чем занимаются девчонки, и сразу обратили внимание на канистру. А на ней выбитыми буквами было что-то написано на немецком языке. Один из них, грубо согнав сестру с бидона, поднял емкость, прочитал, что на ней было написано, и как закричит: «Цап-царап, швайне русиш!» Прибежавшие на шум отец и мать стали объяснять, что у нас ночевали немцы и забыли этот злосчастный бидон. Чтобы уладить конфликт, отцу пришлось отдать немцам четырех уток и селезня, – вспоминает Николай Иванович.

Многим еще аукнулась обитателям Хмелевой жизнь в немецкой оккупации. Например, при немцах в деревне свирепствовали различные болезни. Многие сельчане заболели тифом, дифтерией и скарлатиной. Особенно эти болезни подкосили детей – умерла четырехлетняя сестричка Валя. Николаю Зеленину врезалось в память, как она лежала на кровати и просила: «Вылечите мне горлышко, так больно вот здесь и дышать тяжело». Но спасти ее не удалось. Умерла и рожденная в годы войны сестричка Катя.

Освобождение

Наступило лето 1943 года. Начались бои на подступах к Орлу. Над Хмелевой полетели самолеты. От испуга из-за неоднократных налетов, сопровождавшихся ревом и рокотом, от которых даже стены хаты тряслись, Николай стал заикаться.

К концу июля все население деревни выгнали из хат. Жители, спасая семьи, уходили через деревни Пикалово, Себякино, Коровье Болото, Гуровка. По дороге попадали под бомбежки. Бывало такое, что Зеленины оказывались в прямом смысле на поле боя. Тогда взрослые и дети метались из стороны в сторону: кто – под яблони, кто – в окопы, кто – в воронки уже упавших бомб.

– Через наши головы летели снаряды и, падая, взрывались метрах в ста от нас. Такие перебежки бывали не раз, пока мы не прибыли в Гуровку, – рассказывает Николай Иванович.

Тем временем наши войска с боями продвигались вперед, гоня немцев дальше на запад. В страшном хаосе бежали немцы – кто на машинах, кто на танкетках, кто на орудиях. Солдаты громоздились, где было только можно: в кузове, кабине, на капоте, подножках и машинах. Все старались спастись. Военная техника нередко нарывалась на мины, ими же некогда расставленные, машины с солдатами подрывались. В стороны летели обломки, слышались стоны раненых...

Неожиданно куда-то пропали немцы, но продолжали летать советские самолеты и сбрасывать листовки, призывающие не паниковать, а помочь Красной Армии добивать фашистов...

Потом была длинная дорога домой. Вместо родной деревни Зеленины увидели пепелище. Немцы, отступая, сожгли ее. Так как всех мужчин, в том числе даже отца Николая, забрали на фронт, построить землянку помогали солдаты.

– И вот Победа! Я, восьмилетний мальчик, вместе с сестрами копал огород и увидел: бежит по огородам парень, наш, деревенский, и кричит: «Победа! Конец войне!» Все, кто услышал эти слова, восприняли их по-разному. Одни радовались, обнимались, целовались, а другие, особенно женщины, у которых погибли мужья, сыновья, родственники, горько, в причет плакали. Воистину язык скорби молчать приневолить нельзя. Их плач, раздирающий душу, разносился по всей деревне, – рассказывает Николай Зеленин.

Плачем встретила известие о конце войны Александра Кузьминична Деулина, мать единственного сына, крестного нашего героя, который погиб в апреле, не дожив до Победы всего несколько дней. Верно сказал французский философ Жозеф Местр: «Никто из тех, у кого нет сына, не знает, что такое война».

Эхо войны

После освобождения Орловщины на полях вокруг деревни остались лежать гранаты, мины, снаряды. Мальчишки, да и ребята постарше, нередко проявляя излишнюю храбрость, пытались играть с ними, за что платили своим здоровьем или жизнью.

– Будучи в больнице на излечении от тифа, мне приходилось видеть привозимых израненных и искалеченных детей и подростков. До сих пор в ушах звучат их стоны, – вспоминает Николай Зеленин.

Подготовила Виталия Плахова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям