Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Человек, который трудится

27.05.2015

Вуганеза Флорибиер – короткостриженый, худощавый парень среднего роста. Говорит тихим, но очень мелодичным голосом. Русский язык в его исполнении, несмотря на сильный акцент, только по непривычке режущий слух, приобрел удивительную нежность и лаконичность. Ему 26 лет, он студент филфака Орловского государственного университета. Изучает у нас рекламу и связи с общественностью. А родился и вырос в городе Бужумбура, столице республики Бурунди (Восточная Африка). О родине, жизни в России и многом другом рассказал Вуганеза в рамках новой рубрики «ОВ».

О самом близком

– Флорибиер, как бы ты охарактеризовал себя одним предложением?

– Я бы назвал себя Флорибиером… который любит сталкиваться с трудностями, побеждает их и получает от этого удовольствие.

– Вспомни о самом близком, дорогом тебе человеке, который лучше всех тебя знает.

– Это моя мама, ее зовут Спес Сукуноба.

– Представь, если бы твоя мама сейчас беседовала с нами, что бы она о тебе сказала, какой он, Вуганеза Флорибиер?

– Мне кажется, она бы сказала так: «Мой сын Флорибиер настойчивый человек. Жизнь очень сложная, и без любви к труду в ней не прожить достойно. Поэтому он много работает, усердно трудится. Если бы это было не так, его бы никогда не отправили учиться в Россию, он не сидел бы сейчас здесь и не давал интервью региональной газете».

– Уверен, что твоя мама гордится тобой. Расскажи немного о своей семье.

– Мы живем на окраине Бужумбуры в своем доме. Он мне особенно дорог, потому что его своими руками возвел мой отец. Мы – это моя мама, две сестренки и брат. К несчастью, папа умер от тяжелой болезни, когда мне было два или три годика.

– И как же справлялись без главы семьи?

– Смогли справиться. Мама работала учительницей в школе. Остались кое-какие сбережения от папы. Да и бабушки с дедушками помогали.

– У каждого человека есть первые воспоминания о детстве. Поделись своими.

– Мне пять или шесть лет, я играю во дворе с друзьями. Ясный, жаркий день. Солнце припекает наши макушки. Я сижу на корточках на горячей дворовой земле и леплю руками, весь по локоть в грязи, большую, мощную машину. Это считалось очень модным среди ребят моего двора – слепить что-нибудь из глиняной жижи, потом запечь фигурку на солнце, а затем полноправно распорядиться созданным произведением искусства – или играть самому, или обменять…

– Как ты думаешь, когда для тебя закончилась эта счастливейшая пора – детство?

– Когда я выпустился из школы, в 13 лет.

– В 13 лет?! Это что за школы у вас такие?

– Вот такие школы. Наше общее образование делится на три уровня. Это школа, колледж и лицей. Ты оканчиваешь одно заведение, затем поступаешь в другое, прощаешься со своими учителями, друзьями-одноклассниками, все начинаешь с нуля. Я окончил школу в 13 лет, тогда меня зарекомендовали в колледж, который находится в другом городе страны, Гитеге. Там я жил и учился до 17 лет, пока не окончил колледж и не поступил в лицей, который располагался в Бужумбуре, моем родном городе. Я снова вернулся домой. Окончил лицей в двадцать один год и поступил в университет на экономическую специальность, а затем мне сообщили, что я могу учиться в России.

 

Небедная Бурунди

– Расскажи о республике Бурунди. Многие интернет-источники называют твою страну одной из самых бедных…

– Мне обидно слышать такие вещи о своей родине. Моя страна – не беднейшая. Не верьте всему, что написано в Интернете. Официально республика Бурунди признана развивающейся страной. Для каждого бурундийца этот статус является единственно приемлемым. В любом государстве есть богатые, есть бедные. Это нормальный порядок вещей. В нашей республике высокий уровень безработицы, это так. Но тем, кто хочет работать, тем, кто имеет образование, хватает средств на то, чтобы обеспечивать и себя, и своих близких.

– Как и все африканские государства, Бурунди была колониально зависимой страной сначала от Германии, затем от Бельгии вплоть до 1962 года… Напоминает ли сегодня в республике хоть что-нибудь о прежнем статусе европейской колонии?

– Нет. Никаких памятников с тех времен на территории нашей республики не сохранилось. Самым главным напоминанием о причастности к европейским странам служит один из двух официальных языков Бурунди – французский. Каждый бурундиец знает его так же хорошо, как и рунди – наш национальный язык, но не считает родным. Меня никто не спрашивал, хочу я его учить или нет. Просто поставили перед фактом…

– А что с религией?

– Больше пятидесяти процентов населения Бурунди – католики. Не слишком уступают по своему числу и протестанты. Мусульман намного меньше. Встречаются и православные христиане. Я знаю, что в Бужумбуре работает одна православная церковь, правда, она намного скромнее, меньше тех же орловских церквей. Каждый из нас сам волен выбирать свою веру. Я, например, протестант, а моя мама – католичка. Но у нас одни и те же праздники, одни и те же святые. Каких либо противоречий нет.

Заповедная экзотика

– Интернет рассказывает, что в Бурунди функционируют два национальных парка-заповедника, Кибира и Рувуба, площадью около 40 тысяч гектаров каждый. Это огромные территории. Ты бывал хотя бы в одном из них?

– Когда я учился в колледже, нас с группой направили на экскурсию в Рувубу. Это замечательное место.

– Похоже на наши зоопарки?

– Совсем нет. Создатели заповедника сделали все, чтобы приблизить жизнь обитающих там животных к условиям дикой среды. Все звери на территории предоставлены сами себе. Даже если тигр или лев на глазах у вооруженного винтовкой сотрудника парка нападет на зебру или иную потенциальную добычу, тот не вмешается. Единственная цель охранников заповедника – не допустить нападения обитателей парка на его посетителей.

Впервые я посетил Рувубу осенью. А в этот период даже в Африке на деревьях желтеют листья. Так вот, во время моего посещения заповедника все деревья в Рувубу переливались золотом, эту красивую картину я запомнил на всю жизнь.

– Сегодня возможно повстречать диких животных на территории Бурунди за оградой заповедников?

– Да. Правда, с каждым годом их все меньше из-за браконьеров. Однако наш закон суров к таким людям и предусматривает наказание, начиная от огромного штрафа и заканчивая лишением свободы. На территории Бурунди, в районе озера Танганьика, обитает большая популяция гиппопотамов. Сами по себе эти звери не хищники, но если они напуганы, чувствуют опасность, то могут и напасть на человека.

Расскажу одну историю. Много лет назад я отдыхал со своими друзьями на берегу озера. Вечерело. Мы старались держаться подальше от воды. Однако малышня лет девяти-десяти плескалась у самой кромки. Вдруг наша компания услышала пронзительный крик со стороны пляжа. Мы увидели огромного гиппопотама, который, разинув пасть, испугал всех своими здоровенными белыми зубами. Один из мальчиков запаниковал, начал кричать, кружась около зверя, и тогда хищник откусил правую руку бедному мальчугану. Мы с компанией сразу же бросились к гиппопотаму, спугнули его, и он ушел в воду.

Россия и русские

– Для нас такие случаи экзотика, к счастью. Давай теперь поговорим немного о России. Когда ты впервые оказался в Орле, ощутил повышенное внимание со стороны местных жителей?

– Конечно. В Орел я приехал в 2011 году, и сначала, признаюсь, мне было даже страшновато выходить одному на улицу. Смущался, когда прохожие оглядывались на меня. Тогда я совсем не знал русского языка, только поступил на подготовительный курс, где его освоил и продолжаю учить до сих пор. Помню, когда я зашел в продовольственный магазин, чтобы купить продуктов, не смог попросить продавца помочь мне отыскать интересующий товар. А еще очень тяжело мне было отсчитывать рубли и отучиться оценивать товары в голове по привычке в бурундийских франках.

– Представь, что ты вернулся к себе на родину. Прошло много лет. Ты обзавелся детьми, внуками. И они тебя спросили: «Дедушка, ты жил в России. Какой он, русский человек?». Что бы ты им ответил?

– Я бы им сказал, что это человек, который никогда ничего не будет скрывать и выскажет в лицо все, что о тебе думает. Я в этом убедился. Помню, когда учился на первом курсе, я пригласил одну русскую девушку в кафе. Так она мне сразу сказала безо всяких уловок, что ей не нравятся африканцы. Француженка, немка, любая другая европейка никогда бы так не сказала, стала бы вилять и искать оправдания, а вот она смогла. И за это я зауважал не только ее, но и всех русских.

– А когда ты услышишь слово «Россия», о чем будешь думать в первую очередь?

– О… матрешке.

– Почему?

– Потому что, на мой взгляд, это и есть олицетворение России – просто и красиво.

Беседовал Сергей Дорохов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям