Орелстрой
Свежий номер №44(1246) 13 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Таланты и поклонники

Буря столетия

22.11.2017

Как часто в школе в очередном сочинении мы пытались угадать, что хотел сказать автор. Хотя даже не угадывали – утверждали. Вырос из Базарова лопух. «Не приняло героя время», – считает Тургенев. Размахивает Рудин кривой и тупой саблей на французских баррикадах. «Не пошел впрок его революционный пафос», – думает все тот же Иван Сергеевич. Отмахнемся от уверенного максимализма юности и, прежде чем начать «угадывать» и «утверждать» что-либо о спектакле Орловского муниципального драматического театра «Русский стиль» имени М. М. Бахтина «Оптимистическая трагедия», дадим слово режиссеру, заслуженному артисту России Валерию Симоненко. Лишь напомню, произведение, которое легло в основу орловской постановки, Всеволод Вишневский написал в 1932 году. Классикой его сделали спектакли Александра Таирова, Георгия Товстоногова и кинофильм Самсона Самсонова.

Из первых уст

«В России сегодня практически ни один театр не ввел в репертуар постановку, посвященную 100-летию революции. Мы не были бы «Русским стилем», если бы тоже прошли мимо этой темы», – рассказал Валерий Иванович.

«Для меня Великая Октябрьская социалистическая революция – второй по значимости исторический факт после открытия Америки и главное политическое событие всех времен. Это первый и единственный опыт, который показал возможность построить государство нового типа, другой формации, запустить иную социальную программу. Именно случившееся в 1917 году во многом позволило нам победить Гитлера, создать сверхдержаву, – подчеркивает Валерий Симоненко. – Хотя объективно революция – катастрофа, к которой государство приходит по трем причинам: слабая власть, неспособная проводить реформы, жадная и продажная элита, отсутствие социальных лифтов. От красного Октября нас отделяет всего сто лет. По сути, жизнь одного поколения. Все еще настолько близко, что мы, не отдалившись на прагматичное расстояние, пока не имеем права давать оценки. Это свежие гробы наших дедов, память которых нужно уважать. Пожалуй, поэтому театр и взял пьесу Вишневского. И еще затем, чтобы напомнить: допустим еще одну революцию – потеряем Россию!».

От героев

былых времен

Фабула пьесы проведена нарезом в сердцах поколений, «как будто бы железом, обмокнутым в сурьму». 1918 год. На военный корабль, дабы усмирить матросов-анархистов, признающих лишь своего Вожака, ЦК партии большевиков направляет женщину-комиссара. Вместе с лейтенантом Берингом, служившим еще на царском флоте, она должна повести матросов на фронт…

«Оптимистическая трагедия» по-орловски – столкновение идей и характеров. Режиссер заостряет внимание на личностях, сильных по-своему.

Противостояние приобретает многословность буквально. Гражданская война. Корабль в бушующем море. Бурлящие народные массы, они же слои, они же классы. Матросы на палубе – все равно что шайка бандитов. Поединки один на один Комиссара с Вожаком, Алексеем, Командиром корабля. В спектакле квинтэссенция мировой смуты как раз в спорах и схватках, победах и потерях главных героев. Оттого события, даже эпические, порой показаны словно гравюры – образами, схемами, скульптурными и хореографическими композициями (балетмейстер-постановщик – Валентина Быченкова).

Сигарки, бескозырки, танец «Яблочко». Война. Подлость. Товарищество. Мужество. Предательство. Огонь в печи. Хлеб на столе. Мамины руки. Все это своеобразные архетипы, отсылающие то к «Октябрю» Сергея Эйзенштейна, то к пожелтевшим фотографиям, то к хрустальной прозрачности воспоминаний из детства…

А еще стук сердца, будоражащий и без того неспокойное море спектакля, словно хронометр, отчитывающий последние секунды (музыкальное оформление – Елена Ермакова). Сценография скупа: пороги-палуба да большой экран, но действо раскрашено игрой актеров изнутри. И главенствующий цвет – красный (художник-постановщик – Анна Назарова).

Товарищ, верь!

По выбору материала, по теме, по минимализму внешних конструкций спектакль – это вызов. Начинается постановка с обращения Старого матроса (Александр Липов) к потомкам, к будущему, «о котором тогда толковали», к смутному грядущему поколению, к нам. И здесь сразу два ярких и неосязаемых образа рождает восприятие – вежливая тишина в ответ и ощущение того, что «жизнь не умирает».

Задача Комиссара (Любовь Литвиненко) здесь и сейчас – остановить табун метущихся лошадей. Дрожь, которая пронзает ее изнутри, не от страха. Это другое чувство. Оно – как молния, поражающая цель, как горный поток, нашедший русло. Оттого и победа на стороне Комиссара, взгляд которой – наган.

В спектакле основное действо – в словах и глазах.

Каждый диспут Комиссара – дуэль: убедить или убить. Другого не дано. Самая напряженная схватка – с Вожаком. Актер Евгений Безрукавый, отнюдь не растерявший флер бунинской тоски, теперь видный деятель анархического движения. Умен, жесток, циничен, лишен авторитетов, ласков, рассудителен, безразличен. Мягко стелет, да сталь в глазах. Его хитрость все может, словно тулуп, вывернуть наизнанку, использовать в своих интересах.

С таким противником главная героиня фанатична, умна и также беспощадна. Разговор полон страсти и азарта. Завораживает будоражащей увлеченностью боя с равным по силе. Только, с одной стороны, вера в человека (или хотя бы готовность работать «с теми, кто есть»), с другой – знание людей и презрение к ним, доходящее до физического омерзения. Вожак всем существом ощущает, что мир отравлен, у Комиссара есть надежда на очищение в спасительном пламени революции.

С Командиром корабля (Виктор Рассолов) Комиссар – немного профессорская дочка, отчасти лирическая душа, мечтающая о «тайном убежище», идеалистка, восхищающаяся теми, кто жаждет верно служить своему народу. Вот только объяснит ли героиня этому потерявшемуся офицеру с белогвардейской выправкой, душой мечтателя и обреченностью интеллигента, где теперь отечество? Командир, всегда имевший семь футов под килем, оказался вне новой стихии. Ему нет места ни в море, ни на земле. При любом раскладе он жертва.

Что до Комиссара, даже душащая кашлем схватка с ужасом перед принятием трудного решения теперь – «приобретение» жизненного опыта. Вот только все надломлены – временем, чахоткой, безнадежностью, неверием.

Комиссар не из этого мира, и «сочувствующий» матрос-финн Вайнонен (Александр Галуцких) также отличается, хотя бы акцентом. Оба они точно не знают, что делать, но оба смелы по-своему. И у каждого есть враг. Физическим воплощением этого врага отчасти стал матрос Сиплый (Роман Никитенко) – мелкий, беспринципный, подлый, наносящий удар исподтишка. Такие всюду прорастут. Не то что Боцман (Юрий Марченко), который, чтобы жить, должен знать, что в него верят.

Из хаоса

Превращение свободного анархо-революционного отряда в первый матросский полк кажется таким же абсурдным, как в одноименной повести Кафки. Воспринимать невинных жертв режима, когда их тысячи, как-то легче – тем более за масштабом грядущих светлых дел. А вот расправа над Высоким матросом (Александр Столяров) и Женщиной (Анна Аленчева) до дрожи пронимает.

По сути, этот спектакль о том, как научиться быть сильным и как использовать свою силу: слово, кулак, ум, мечту. Но пока только циклон и антициклон – власть и жажда власти – встречаются и рождают бурю столетия.

Если люди не будут вершить события, события сотрут их с лица земли. Ведь не каждому удалось родиться богатырем, вождем или героем. Алексей (Владимир Верижников) вполне может выбрать из вышеперечисленного, кем стать. Хотя пока матрос-анархист причисляет себя к неопределившимся. Рубаха-парень, косая сажень в плечах, сметливый ум. Именно герой Верижникова, временами нарочито простоватый, в спектакле та самая опора. За него идут бои. Для самого матроса главное сейчас найти свой «север», чтобы стрелка компаса души наконец-то успокоилась. Его баркас бросает на волнах революции, раскачивает в разные стороны. Но постепенно к герою приходит интуитивное осознание, будто происходит что-то не то, пора проснуться, как богатырь, тридцать лет и три года пролежавший на печи.

Среди прочих выделяет матроса и обаяние. С этим товарищем Комиссар не только большевик, но и отчасти женщина. Их дуэль – как несостоявшийся поцелуй страстных натур.

А вот с Вожаком у Алексея, который в баталиях имеет в прямом смысле больший вес, другой разговор – столкнуться лбами.

Да здравствует жизнь!

В спектакле много пугающего, но страшнее всего становится за страну, когда судят офицеров, сбежавших из плена (Иван Беликов, Денис Косенков), когда желание одного привычно перевешивает желание каждого. Все вокруг ослепли и оглохли от бушующего пожарища безумства. «Да здравствует революция!» – издевательски, с насмешкой звучит из уст Вожака, распластанного у ног новых победителей.

В итоге для человечества великая революция – это глаз за глаз, ответ террором на террор, кровь, кровь, кровь…

И вновь старик на палубе – не для бравады, не для аплодисментов, словно исстрадавшаяся мудрость во плоти, которая призывает осмыслить, что есть добро и зло, борьба и смерть.

Пророчески-трагично звучит в финале песня «ДДТ» «Родина» на фоне нашей истории с трибун, с танков, с колен, из иллюминаторов космических кораблей, из-за штурвала комбайна, с баррикад, с площадей. Проносится калейдоскоп начальников, вождей, президентов (видеоряд – Кирилл Касухин). Только б не напрасно все это…

Отечество мое, в год столетия революции и века спустя ты только «не дай им опять закатать рукава, ты не дай им опять закатать рукава суетливых ночей!».

Ольга Сударикова, фото Олеси Суровых

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям