Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Александр Галибин: «Я воспитан свободным человеком»

09.09.2014

Светло-голубые глаза, взгляд, бывающий и твердым, и нежным - этого актера зрители  запомнили сразу и надолго. Александр Галибин был популярен еще со времен СССР, и сейчас он востребован ничуть не меньше. Зрители постарше наверняка помнят артиста в фильмах «Трактир на Пятницкой», «Джек Восьмеркин – «американец», «Батальоны просят огня», «Жизнь Клима Самгина»… Из не столь давних ярких работ - император Николай II в многосерийной картине «Романовы. Венценосная семья»,  Мастер в фильме «Мастер и Маргарита». Из последних премьер зрители наверняка запомнили «Бесы» и мистический сериал «Выжить после».

Тяжелый хлеб актера

– В фильме Владимира Хотиненко «Бесы» вы сыграли градоначальника. Как у вас складывались отношения с этим режиссером?

– С Володей очень хорошо работать. Он – из тех людей, которые точно знают, что делают, для чего и почему. Он всегда знает, какого актера хочет видеть в той или иной роли, и в работе безоговорочно ему доверяет. Он разрешает актеру предложить свое видение роли и откликается на эти предложения. Это –  как раз к вопросу об уважении режиссера к актеру... Одним словом, работалось с удовольствием, и все мои партнеры, думаю, такого же мнения. Хотя сниматься было непросто. Но после этих «крови и пота» ты смотришь картину – и испытываешь удовольствие от того, что видишь.

– У вас очень разноплановые роли. Не так давно на канале СТС шел мистический сериал «Выжить после»…

– Да, я там играл профессора, из-за которого, собственно, и начался весь сыр-бор: именно он изобрел вакцину, уничтожившую всю Москву. Мне здорово работалось с этими классными молодыми ребятами, да и моему ребенку очень понравилось. Ксения была со мной на съемочной площадке, читала сценарий, не спала ночами и потом с замиранием сердца смотрела картину по ТВ.

 

Сам себе режиссер

– Где вы сейчас снимаетесь?

– Сейчас запускаюсь со своей новой картиной под рабочим названием «Золотая рыбка». Мы выиграли грант, и Министерство культуры уже выделило нам семьдесят процентов бюджета картины. Это абсолютно новая оригинальная история, написанная молодым драматургом из Санкт-Петербурга Ильзятой Манжиевой. Действие, в основном, происходит в Казахстане, в послевоенные годы, и съемки будут там же. Лично меня эта история глубоко тронула.

– Откуда такое сказочное название у послевоенной истории?

– Дело вот в чем. Главные герои – два пацана, и они очень хотят, чтобы их отец выздоровел, вышел из больницы и забрал их к себе. Эти голодные босоногие мальчишки находят на свалке книжку со сказками Пушкина и читают «Сказку о золотой рыбке». А потом, видя на базаре реальную золотую рыбку в аквариуме, пацаны решают, что им надо срочно купить ее. Они верят, что рыбка исполнит их желание и папа выздоровеет! А купить-то не на что. Вокруг этого и строится картина.

– То есть, это история детскими глазами?

– Это история о детях. Я вот не знаю: фильм Андрея Тарковского «Иваново детство» – снят «детскими глазами»? Не обязательно так. Эти дети знают, что такое война, что такое добывание хлеба, они знают также, что такое любовь к родителям.

 

Театральный роман

– Вы же еще и театру успеваете уделять время?

– Я сейчас служу в театре Иосифа Райхельгауза «Школа современной пьесы». В этом году набрал актерско-режиссерский курс студентов ГИТИСа. Надеюсь, что ребята благополучно вольются в творческий коллектив нашего театра.

– А где можно увидеть ваши театральные постановки?

– Как ни странно, несколько спектаклей держатся довольно долго. В Питере, в Театре на Литейном, до сих пор с аншлагом играют «С любимыми не расставайтесь» в моей постановке, в Новосибирском театре идет пара моих спектаклей... Другие постановки по разным причинам уходят, некоторые устаревают – и это нормально…

– Вы то выступаете как актер, то – как режиссер. Не боитесь запутаться?

– Могу вам сказать, что актер и режиссер – абсолютно разные профессии. Даже режиссер театра и кинорежиссер – это разные профессии. Но у меня есть и огромный актерский опыт, и большой постановочный опыт работы – и в театре, и в кино. Делал я и разные телевизионные проекты. К счастью, мой личный опыт позволяет мне заниматься всем этим не на уровне любителя, а на уровне профессионала. Мне кажется, это очень важно.

– Но режиссер – довольно властная профессия. Вы бываете диктатором?

– Это, конечно, не диктатура в политическом смысле. Как сказал Георгий Товстоногов: «Режиссура есть добровольный диктат». Если актер это понимает и находит свою компанию единомышленников, тогда это не воспринимается как диктат. Это некая творческая воля, за которой люди добровольно идут, потому что просто доверяют своему режиссеру.

 

О родителях и профессионализме

– А что для вас значит – быть профессионалом?

– Это вопрос призвания, вопрос владения и умения, вопрос таланта. И не так важно, где человек учился. Гаврила Державин и Иосиф Бродский не закончили литературного института, но они были профессионалами. Есть результат их труда. Профессионализм – это всегда вопрос делания. Важно, что останется после человека, что будет «высечено на камне», образно выражаясь.

– Но актеры далеко не всегда снимаются в шедеврах, и это не от них зависит.

– Ну и что. Знаете, когда я работал слесарем металлических конструкций на заводе, мне не доверяли делать сложные детали – например, когда поступил заказ сделать бленду из титана для космического спутника. Зато я точил какую-то одну маленькую детальку для этой бленды – и делал это хорошо, профессионально. И это было не зазорно для меня. Так же обстоит дело в любой профессии. Кто-то может считать, что сниматься в сериалах – это плохо. А я считаю, что это хорошо – это моя профессия, моя работа, за которую я получаю деньги. Я делаю это честно, и мне не стыдно ни за один проект. Вопрос престижности для меня – не критерий. В искусстве вообще немного другие критерии. Меня родители так воспитали, что можно ездить не только на «мерседесе», но и на «ладе». И, кстати, я ездил. На «мерседесе» – конечно, комфортнее, но если нет возможности – я сяду на «ладу».

– А как вас воспитывали родители?

– Не знаю, как они меня воспитывали… Наверно, с точки зрения науки – никак. Но они многому меня научили, и прежде всего – своим примером. В первую очередь научили меня самому главному: уважать чужой труд и трудиться самому. Я придерживаюсь этого принципа всю жизнь. И если меня спрашивают: «Почему вы снялись в этой картине?», отвечаю: «Потому что это моя работа!»

– То есть, можно сказать, что вас воспитывали не очень строго?

– Да, родители дали мне возможность свободы – сами того, может, не ведая. Именно эта «вольница», которая у меня была, привела меня в 11-летнем возрасте в юношеский театр в Ленинграде, и театр воспитал меня творчеством. А творчество – это свобода. Пройдя сейчас этот огромный путь почти в шестьдесят лет, я тоже хотел бы, чтобы мои дети росли так же.

 

О любви и семье

– А ваши дочери общаются между собой?

– Все мы общаемся, и моя младшая дочь Ксения прекрасно общается с внучкой – с Машиной дочерью, с которой они почти ровесники. А скоро у меня родится сын!

– Поздравляю! Ощущаете себя счастливым человеком?

– Я очень хорошо себя чувствую, и мне не перестает нравиться то, чем я занимаюсь, нравятся люди, которые меня окружают.

– А враги у вас есть?

– Я стараюсь никому не желать и не причинять зла.

– Ваша супруга Ирина Савицкова – тоже актриса. Как складывается ее творческая судьба?

– Сейчас она ждет малыша, и, конечно, пока не снимается, не играет. Но у нее – богатый театральный опыт. Она служила в театре имени Ленсовета, потом мы уехали в Новосибирск, где я был художественным руководителем Новосибирского театра, и мы отработали три года там, а когда вернулись, Ирина играла в Александрийском театре в Питере. В Москве она работала в театре имени Станиславского и снималась в кино. Вместе мы живем нашей общей большой творческой жизнью. 

– Но люди творческих профессий, как правило, очень увлекающиеся. А если вы вдруг влюбитесь?

– Влюбиться я могу. Но есть вещи, которые я себе никогда не позволю. Например, нельзя читать чужие письма. А почему? Нельзя – и все! Я даже опубликованную переписку читаю с некоторой опаской, потому что меня не покидает чувство, будто ты внедряешься в чью-то жизнь… Так же обстоит дело и с моими чувствами. Я – нормальный человек, мне нравится жизнь, люди, красота. Но просто есть вещи, которые я никогда не буду делать. И вовсе не потому, что я такой хороший! Ведь это выглядит не так: вот, я прочитал  десять заповедей – и сижу и думаю: как бы мне их не нарушать? Самое главное – прочитать и думать так же! Это – основной принцип, и когда его поймешь, станет легче. Я теперь так и живу. В любой ситуации нельзя быть мерзавцем – надо выходить из положения достойно.

– А какой у вас главный принцип в семейной жизни?

– Самый главный основан на любви в семье, любви мужа и жены. Это самое важное, если есть любовь – есть и все остальное.

Марина Долгорукая, фото Вадима Тараканова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям