Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Как все начиналось

«А судьи кто?» ( Михаил Каменский и Аким Апухтин в судьбе Емельяна Пугачева)

29.12.2012

В наше время, когда «попсолизация» общества достигла апогея, Аллу Пугачеву в народе знают гораздо лучше, чем «вора и разбойника Емельку Пугачева». Но таких колоритных персонажей, коим был знаменитый предводитель массового народного движения в России, забывать грешно, тем более что Емельян Пугачев имеет некоторое отношение к нашему краю.

Полководец и его крепость-тюрьма

Орловский краевед Г.И. Шабанов, изучая историю Сабуровской крепости, построенной по распоряжению знаменитого полководца Михаила Каменского, расспросил многих местных жителей на предмет того, что они знают о прошлом родного села и крепости. Один крестьянин сообщил ему, показывая на круглую башню: «А вот здесь Пугачев был... когда его в Москву везли». И в доказательство обратил внимание Шабанова на ввинченное под самый купол этой башни большое металлическое кольцо. К нему якобы прикрепляли цепь, к которой был прикован руководитель крестьянского восстания.

Кольцо это цело и до сих пор, любой экскурсант, посетив Сабуровскую крепость, может увидеть его, но современные орловские краеведы давно опровергли саму легенду о пребывании Пугачева в наших краях. Как же тогда зародилась эта красивая история и, главное, почему?

Мне кажется, все объясняется просто. Михаил Федотович Каменский, тогда еще генерал-поручик, а не фельдмаршал, в 1774 году был членом судейской коллегии из 35 человек, созданной Екатериной II для суда над Емельяном Пугачевым. А уже позже факт участия полководца в судебном процессе над крестьянским предводителем трансформировался в головах местных жителей в легенду, что Каменский построил под Орлом не крепость (от каких врагов она встала вдруг посреди России? – Прим. А.П.), а тюремный замок как раз для Пугачева, которого надо было очень хорошо охранять во время остановок по пути в Москву.

Кроме фельдмаршала Каменского смертный приговор «вору и разбойнику» («сентенцию» – так это было названо. – Прим. А.П.) выносил еще один наш земляк – Аким Иванович Апухтин, родной брат деда тех братьев-дворян, о которых рассказывалось в «Орловском Вестнике» от 4 декабря 2012 года.

Два генерала и хорунжий

О болховском помещике Акиме Апухтине, дослужившемся к концу жизни до высоких чинов, нам известно намного меньше, чем о Михаиле Каменском. Историки XVIII века называют четыре разных даты его рождения – в промежутке от 1720 до 1726 года, и три даты его кончины – от 1792 до 1804 года.

Но и то, что удалось узнать о нем из разных источников, позволяет нам почувствовать личность неординарную и разностороннюю. Военную службу Аким Апухтин начал в 1737 году и очень быстро проявил себя как способный специалист в деле снабжения армейских частей продовольствием. За 30 лет он добрался до чина обер-кригскомиссара – старшего военного чиновника по снабжению войск деньгами, обмундированием, снаряжением, ручным оружием, обозным и лагерным снаряжением, госпиталями.

В 1768 году началась очередная Русско-турецкая война, которая стала переломным событием в жизни Акима Апухтина. Впрочем, как и в судьбе уже упоминавшихся Емельяна Пугачева и Михаила Каменского. Аким Иванович Апухтин получил в том году чин генерал-майора и перешел в регулярную армию. Такое же звание имел в это время и Михаил Каменский. И оба они, находясь во 2-й русской армии под командованием графа Панина, участвовали в осаде турецкой крепости Бендеры в сентябре 1770 года.

Вполне возможно, тогда произошла первая встреча двух генералов. И, очень вероятно, с ними мог увидеться хорунжий (в те годы младший офицерский чин у казаков. – Прим. А.П.) Емельян Пугачев, который отличился при взятии Бендер 16 сентября 1770 года и получил благодарность от командира казачьего отряда полковника Кутейникова.

В 1773 году, в ходе продолжавшейся Русско-турецкой войны, Михаил Каменский и Аким Апухтин одновременно получили очередной чин – генерал-поручика. В этом же году Апухтин стал членом Военной коллегии, и его подпись красовалась отныне на документах о награждении отличившихся в боях (в том числе несколько раз в списках был и Михаил Федотович Каменский).

Решение – четвертовать

Сражения с турками еще шли, когда Емельян Пугачев, объявив себя императором Петром III и защитником народа, сумел со своими сторонниками на какое-то время захватить обширные территории на юго-востоке России. Императрица Екатерина II и помещики российские натерпелись страху за тот год, пока длилось пугачевское восстание.

Схваченного в результате предательства Пугачева несколько раз допросили, записывая его показания, а по окончании следствия Екатерина II 19 декабря 1774 года определила состав суда. Среди 11 «персон первых трех классов» (имеется в виду «Табель о рангах». – Прим. А.П.) оказались и двое старых знакомых – генерал-поручики Михаил Каменский и Аким Апухтин.

Первое заседание суда состоялось 30 декабря 1774 года в Тронном зале Кремлевского дворца. Были оглашены и рассмотрены результаты следствия. В этот день Каменский и Апухтин, изучая протоколы допросов Пугачева, с удивлением узнали о том, что он участник Семилетней и Русско-турецкой войн, да к тому же отличившийся при взятии хорошо знакомой им крепости Бендеры.

31 декабря утром в суд доставили Пугачева. Стоя на коленях, он признал свои преступления, после чего суд единодушно принял решение: «Емельку Пугачева четвертовать, голову воткнуть на кол, части тела разнести по четырем частям города и положить на колеса, а после на тех местах сжечь».

Казнь состоялась 10 (21) января 1775 года на Болотной площади. Присутствовали ли на казни Каменский и Апухтин – не известно.

Дальнейшие пути двух земляков-генералов разошлись. Михаил Федотович Каменский еще долго продолжал военную карьеру, удачно участвуя в битвах и дослужившись при Павле I до фельдмаршала.

«Воровство и предерзости» искоренял

Аким Иванович Апухтин, оставив военную коллегию, в декабре 1782 года был назначен симбирским и уфимским генерал-губернатором.

Это было время, когда Екатерина II только-только провела административную реформу: появились наместничества и генерал-губернаторства. Генерал-поручик Апухтин стал одним из пионеров на своем посту, главное предназначение которого заключалось в охране юго-восточных границ России. Неспокойствие степи в 1782–1784 годах достигло крайних пределов, «воровство и предерзости» встречались на каждом шагу. И, надо отдать должное Акиму Ивановичу, многое из порученного императрицей ему удалось сделать за короткий срок, пока в конце 1784 года он не ушел в отставку. Поселился Апухтин в Москве, где и жил до самой кончины.

Польский переводчик

А теперь несколько слов нужно сказать об увлечении Акима Ивановича, которое было свойственно многим представителям рода Апухтиных. Он любил литературу, театр, и именно ему принадлежит заслуга ознакомления русского читателя с польской просветительской драматургией, с комедиями в «польском вкусе». Причем Апухтин переводил исключительно пьесы одного автора, Францишека Богомольца: «Мот, или Расточитель», «Брак по календарю», «Из одной чрезвычайности в другую». Правда, была ли хоть одна из этих пьес поставлена на сцене театра, неизвестно.

Сын Акима Ивановича, Дмитрий Акимович Апухтин, жил в родовой усадьбе в Болховском уезде, дважды избирался болховским уездным предводителем дворянства. В 1812 году в чине капитана он поступил в ополчение и был назначен командиром батальона в полку князя Гагарина, а затем находился при командире гвардейского корпуса А.П. Ермолове, выполняя его поручения. В сражениях Дмитрий Акимович «вел себя, по аттестации Ермолова, как храбрый и расторопный офицер»: при Бородине был контужен в ногу и награжден медалью, за битву под Лейпцигом удостоился ордена Анны 3-й степени, за взятие Парижа получил орден Владимира 4-го класса с бантом. 

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям