Орелстрой
Свежий номер №9(1109) 22 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

142-й пехотный Звенигородский полк и его офицеры

04.06.2015

О том, что Орел – город первого салюта, знают многие в нашей стране уже 70 лет. А в 2007 году Орел стал еще и одним из трех первых городов воинской славы России. Подавляющее большинство россиян, да и самих орловцев уверены, что эти почетные звания областной центр заслужил за отличия в Великой Отечественной войне. В основном так оно и есть, но воинская слава и доблесть Орла создавались многие годы и даже десятилетия.

Спасти полковое знамя

Отдельные страницы героической истории города связаны с воинскими частями, дислоцировавшимися в Орле во второй половине XIX – начале XX века. Одной из них был 142-й пехотный Звенигородский полк, входивший в состав 36-й пехотной дивизии. О нем я и поведу далее речь.

Полк был сформирован 13 октября 1863 года из трех батальонов Якутского полка, а наименование 142-го пехотного Звенигородского получил 25 марта 1864 года. Через полтора десятка лет полк стал четырехбатальонным. В Русско-турецкой (1877–1878) и Русско-японской (1904–1905) войнах участвовать ему не довелось.

Зато с началом Первой мировой 142-й пехотный Звенигородский попал в страшную мясорубку во время Восточно-Прусской операции: вместе с несколькими другими частями оказался в окружении, отчаянно сопротивлялся и потерял убитыми большинство своих солдат и офицеров.

Когда возникла угроза пленения оставшихся в живых, то они (известны имена двух героев) пытались любой ценой сохранить полковые регалии. Поручики Лапин и Исаев сорвали знамя с древка, разрезали полотнище на части и поделили его между офицерами, которые и хранили знамя в плену, так же был спасен Георгиевский крест со знамени. Его выломали из навершия древка, и один из офицеров полка пронес его через весь плен.

В декабре 1914 года в лагере Оснабрюк немцы нашли на пленном поручике Исаеве кусок полотнища с надписью «С нами Бог». Но Исаев даже под пытками не стал давать немцам никаких показаний. Этот фрагмент знамени вплоть до 1945 года хранился в берлинском цейхгаузе и был возвращен на родину только в конце Второй мировой войны. Большую же часть полотнища спасли и после Первой мировой войны вывезли из Германии в Россию, где в 1919 году куски полкового знамени были представлены в штаб Добровольческой армии и впоследствии сданы в русский храм в Белграде. Здесь они хранились до 1945 года.

Дядя и племянник

А теперь о других офицерах-звенигородцах, чьи фамилии стали мне известны благодаря знакомству с внучкой одного из них, жительницей Орла Ольгой Михайловной Михайловой. В ее уютной однокомнатной квартире по улице Комсомольской на почетном месте висит портрет человека в мундире, подполковника Российской императорской армии. Это родной дед Ольги Михайловны – Семен Емельянович Милешко.

Уроженец Малороссии, в середине 1880-х годов Милешко получил назначение в 142-й пехотный Звенигородский полк, с которым отныне оказалась связана вся его жизнь. Некоторое время его служба проходила в Ельце, а в последующие годы – в Орле. За почти два десятилетия военной карьеры Семен Емельянович вырос в чинах до подполковника, командуя вначале 9-й ротой 3-го батальона Звенигородского полка, а в последний год службы – 4-м батальоном. Как командира и человека его уважали младшие офицеры и солдаты.

Незадолго до начала Первой мировой войны Семен Емельянович вышел в запас, поселившись со своей большой семьей в купленном на военные накопления домике по 1-й Пушкарной улице.

В 142-м пехотном Звенигородском служил и родной племянник подполковника Милешко – Василий Масинев. В 1899 году он поступил в полк вольноопределяющимся, через три года получил офицерский чин и занимал в полку должность начальника вьючно-пулеметной команды. В самый канун Первой мировой войны Василий Прохорович был произведен в капитаны и в этом чине отправился на фронт. В сражении под Танненбергом Масинев попал в плен и пробыл в нем почти четыре года. По возвращении в Орел он добровольно вступил в Красную Армию. Служил, правда, в нестроевых частях – делопроизводителем Орловского губвоенкома, потом завхозом отдела снабжения 55-й стрелковой дивизии, а в 1920 году – начальником 32-го этапного участка Южного фронта и Северо-Кавказского фронтов.

Во время долголетних военных скитаний бывший капитан царской армии нашел свою вторую половину – выпускницу медицинского факультета французского университета Сорбонна Веру Ботезат, которая работала врачом в одном из госпиталей Красной Армии. Вместе с нею Василий Прохорович вернулся в Орел, в свой дом, построенный им на Болховской улице за несколько лет до начала Первой мировой войны.

Катками – по судьбам, танками – по могилам

В Орле после окончания гражданской войны осели на постоянное жительство и еще двое бывших офицеров 142-го пехотного Звенигородского полка – штабс-капитаны Пармен Артемьев и Борис Барт. Первый служил в полку командиром 11-й роты, второй – адъютантом командира 4-й роты. Всем звенигородцам пришлось встраиваться в советскую действительность.

Самый старший из них, Семен Емельянович Милешко, заработавший в императорской армии хорошую военную пенсию, сразу же после революции ее лишился и был вынужден сначала подрабатывать в советских учреждениях, а потом занялся садом и огородом возле собственного дома. Три его дочери, благополучно выйдя замуж, тоже вроде бы устроили свою жизнь.

Василий Масинев, племянник Семена Емельяновича, трудился начальником отдела в службе сборов Орловско-Витебской железной дороги, а потом несколько лет работал счетоводом в разных организациях Орла. По словам Ольги Михайловны Михайловой, дядя с племянником и их семьи тесно общались друг с другом, благо их дома находились неподалеку.

Иногда в гости к Семену Емельяновичу Милешко приходили  поговорить и сыграть партию-другую в преферанс два вышеупомянутых бывших офицера, его товарищи  по полку – Пармен Парменович Артемьев и Борис Павлович Барт. Они служили в советских учреждениях Орла и были значительно моложе отставного подполковника Милешко, но это не мешало им ни в беседах, ни за карточным столом.

Казалось бы, жизнь всех «бывших» понемногу наладилась, но это только казалось. С середины 30-х годов начался новый этап поиска «врагов народа». В 1937-м были арестованы два зятя Семена Емельяновича Милешко – Андрей Григорьевич Павлоградский, помощник бухгалтера обувной мастерской промкомбината, и Николай Андреевич Рыжик, бухгалтер Орловского финансово-экономического техникума. Оба они особой «тройкой» УНКВД по Орловской области были приговорены к расстрелу. Приговоры привели в исполнение немедленно.

Арестовали в том же году и однополчан Милешко, которые регулярно навещали его дом на 1-й Пушкарной, – бывших штабс-капитанов, уроженца Ливен Пармена Артемьева и смолянина Бориса Барта. Они тоже были расстреляны.

Семен Емельянович в те дни готовился к худшему. Жена собрала ему узелок заранее. Отставного подполковника вскоре действительно арестовали и увезли в неизвестном направлении. Но через два дня Милешко вернулся. Старуха-смерть прошла мимо. Почему так случилось, мы уже не узнаем. Видно, как-то сумел Семен Емельянович повлиять на допрашивавших его работников НКВД, а может, и возраст сказался – ведь было ему уже далеко за 70.

Правда, после таких испытаний бывший подполковник «протянул» недолго: он скончался в феврале 1939 года. Похоронили Семена Емельяновича на Крестительском кладбище Орла. Его могила, как и захоронения всех погребенных рядом членов его семьи, не сохранилась: спешно отступая из Орла в начале августа 1943 года, по этой части кладбища прошли немецкие танки.

Последний из звенигородцев

Василию Масиневу, последнему их четырех звенигородцев-офицеров, повезло больше, чем товарищам. В таких случаях говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Заболела в 1931 году его жена Вера Александровна, сама прекрасный врач-диагност и лекарь. Ей потребовалось срочно поменять климат. И семья Масиневых, бросив собственный дом в Орле (если точнее, передав его бесплатно местным властям с условием проживания в одной из комнат сестры Василия Прохоровича), переехала сначала в Геленджик, а потом в Подмосковье. Так бывший капитан исчез из-под пристального наблюдения всевидящего ока НКВД. И благодаря этому не был арестован и умер собственной смертью в феврале 1955 года. Похоронили Василия Прохоровича Масинева на Бутовском кладбище в Москве, рядом со скончавшейся ранее женой. Где могилы расстрелянных в 1937 году Пармена Артемьева и Бориса Барта – один Бог знает.

Подробности биографий и фотографии славных звенигородцев я получил от тех, кто бережно хранит их память – от Ольги Михайловны Михайловой и Веры Андреевны Поповой – внучек, соответственно, Семена Емельяновича Милешко и Василия Прохоровича Масинева.

О том, как сложилась судьба потомков офицеров-звенигород-цев, – отдельный рассказ.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям